Он позвонил еще раз, подольше.

— Ну и тетеха же эта девица!

— Да дай же ей время дойти, — сказала Клер. — Бедный мой Андре, я никогда тебя не видела таким. Это же пустяковая оплошность.

— А если бы она что–нибудь разбила, а? Кофейник… ты знаешь, сколько он сейчас стоит? А японская ваза?

— Да… Хорошо… Согласна… Но ничего же не разбито.

Постучалась Маргарита.

— Мадам звонили?

— Подойдите, Маргарита, — сказал Амёй жестким тоном. — Посмотрите… Сюда… стеклянные витрины…

— Да, мсье.

— Так что?

Маргарита напряженно думала.

— Итак, Маргарита? — сказала Клер.

— Признаться, мадам, я в этом почти не разбираюсь, но нахожу, что это так же хорошо, как и прежде.

— Но, черт возьми! — воскликнул Амёй. — Я не спрашиваю вашего мнения. Я спрашиваю вас: почему вы это сделали?

— Я ничего не делала, — запротестовала Маргарита.

— Как это!.. Будда и статуэтки были слева, а ворчестерский фарфор — справа. А теперь все наоборот!

— Не притрагивалась я к этому, — торжественно заявила Маргарита.

Вмешалась Клер:

— Скажите нам правду. Поймите, эти вещицы имеют очень большую ценность. Это уникальные предметы… Никто не должен открывать эти витрины.

— Клянусь вам, мадам…