Поль попытался допросить ее, но она могла лишь кричать: «Это Фальконе!» Сведения же мы получили от молодой женщины–наездницы. Через оконце она указала нам на передвижной домик–прицеп Регане.

— Он жил там. Его почти не было видно. С той поры как умер отец, он стал мрачным и держался ото всех на расстоянии. Изабель приходилось тяжело с ним. Его номер получался не очень–то хорошо…

Она говорила тихим голосом.

— Я не хочу, чтобы Клелия меня слышала. Сын — для нее все. Самый красивый, самый нежный, самый лучший. А в действительности…

— А его отношения с Фальконе?

— Что–то назревало. Регане поклялся спустить с него шкуру. И если бы не этот несчастный случай, то, я думаю, он кончил бы тем, что убил его.

— Ревность обманутого мужа?

— Конечно. Но не только это. Фальконе молод и на вершине успеха. Он нравится толпе… женщинам…

— Вы находите его симпатичным?

Она слегка покраснела.

— Он и есть такой, — сказала она чуть громче. — И это не его вина, что Изабель свалилась ему на голову.

— Тем не менее, — вновь вступил в разговор Поль, — совершено преступление. Я могу вам это сказать, так как скоро об этом объявят официально. Кто–то подпилил канат. Это же гнусно, правда?

Прошло какое–то время, прежде чем она ответила:

— Вот именно, я не понимаю. Это совершенно на него не похоже. Фальконе смелый мужчина. И более того, намного сильнее Регане… Все это просто ужасно!

Слышались причитания старой цыганки. Почти повсюду висели фотографии артистов, а в глубине висела афиша с надписью крупными буквами:

«Семья Регане. Люди–птицы».

— Итак, сегодня утром… — сказал Поль.

— Сегодня утром, — продолжила наездница, — Регане не пришел к завтраку. После разрыва с Изабель он взял за привычку питаться вдвоем с матерью… Так что она прошла на арену… около восьми часов… И позвала на помощь. Она словно обезумела.

— Это Фальконе! — прокричала старая женщина.

Мы вздрогнули, и наездница вытерла ей лицо своей косынкой, но слезы текли без конца, словно кровь из вскрытой вены.