— Ну и как, — прошептал он, — разве мы не счастливы вдвоем? Вы меня больше не пугаетесь? Я буду вас баловать, милая.

Он попытался поцеловать Алису, но та отвернулась.

— Ну же, дорогуша. Будьте ласковой. Я так вас люблю!

— У меня уже есть друг, — пролепетала Алиса.

— У вас полное право завести и другого.

— Как–то неудобно… Оставьте меня. Оставьте меня, или я закричу.

Ламбурден отодвинулся.

— Я не какой–нибудь сатир, — проворчал он оскорбленно.

Вокруг них начали ерзать.

— Эй, там, пасть закрой! — раздался чей–то голос.

Алиса встала.

— Останьтесь! — умолял Ламбурден с горящими щеками. — Не доводите меня до крайности. Я способен на все.

Она выскользнула, и Ламбурден тут же потерял ее из виду в темноте. Его трясло от негодования и унижения, но он не посмел броситься за ней в погоню, заставлять людей вставать, иметь дело с контролером. И потом, он же оплатил их места.

Ламбурден остался.

Ламбурден заварил себе немного ромашки. Попусту. Сон упорно не шел. Какое решение следовало принять в отношении вампира? Выдать его, описав его приметы в новом, на этот раз подписанном письме? А зачем, коли деньги мне ни к чему? Коли Алиса, вероятно, не поддастся? Лучше оставить ее в покое. На улице столько девчонок болтается. Девчонок вроде этой дряни Алисы. Одной больше, одной меньше… По сути, вампир не так уж и не прав. Он избавлял мир от отродья, которое не стоило жалости. И если бы Алиса попалась ему в лапы…

Ламбурден задремал, встрепенувшись, проснулся и кончил тем, что принял снотворное. Тем хуже! У него будут, наверное, болеть почки и испортится желудок на несколько дней. Алиса поплатится и за снотворное!

Рано утром Ламбурден чувствовал себя уставшим, как будто он провел ночь в зале ожидания. А его гнев ничуть не утих. Он попытался выпить немного кофе. Но был вынужден вылить его в раковину. Прыщ, разросшийся от лихорадки, расцвел на его затылке болезненным вздутием. «Никак не отделаюсь от этого нарыва!» — подумал Ламбурден, а его зеркала являли ему сероватые, опущенные лики с глазами, окаймленными краснотой. А может, хрустящий рогалик, не спеша съеденный под сенью деревьев?

Булочница читала газету.

— Этой ночью он не убивал, — заметила она.

— И напрасно! — буркнул Ламбурден.