Генерального директора на месте не было. Вместо него нашлась симпатичная пухленькая секретарша, которую Гуров до появления ее шефа развлекал разными историями с тонким привкусом уголовщины.

Игорь Валентинович Соболев оказался мощным высоким мужчиной в костюме, который ему определенно был мал в области живота. Абсолютно седой, но почему-то с черными усами. Гуров встал навстречу, протянул удостоверение. Соболев хмыкнул и обернулся в сторону кучки сотрудников, ввалившейся вслед за ним в приемную.

– Тань, раскидай, – приказал он секретарше. – Если кому-то по срочному делу, пусть подождут. Вы ведь ненадолго? – озабоченно взглянул он на Гурова.

– Это как пойдет, – честно ответил Лев Иванович, убирая удостоверение в карман. – Может быть, вы сначала людей отпустите? Потому что у меня время есть. Я подожду.

Соболев молча ушел в кабинет. Сотрудники, искоса поглядывая на Гурова, обступили стол секретарши. Через пять минут в приемной, кроме нее и Гурова, никого не осталось.

– Видать, не срочные у них были дела, – улыбнулся Гуров и постучал в дверь кабинета генерального директора.

Соболев к этому моменту уже успел избавиться от тесного пиджака, пристроив его на «плечики», висящие на двери шкафа-купе. Белая рубашка делала торс Соболева еще объемнее.

– Присаживайтесь, – пригласил он Гурова.

– Спасибо.

В кожаном кресле, которое выбрал Гуров, можно было разместить семью из трех человек – такое оно было огромное. Удобным его можно было назвать с большой натяжкой. Соболев привычно устроился за своим столом – огромным и практически пустым.

– Вы без предварительной записи, – нахмурился Соболев.

– Я из уголовного розыска, – напомнил Гуров.

– Что-то срочное? Что-то не так с моими людьми?

Он не спросил: «Что-то не так у меня на работе?» Нет, он сразу спросил про людей. Лев Иванович понял, что имеет дело с человеком, воспитанным в строгости и умеющим помнить про своих. Руководители такого рода, как правило, делились на два лагеря. Одни присасывались к власти и быстро теряли память. Другие до конца своих дней помнили, как начинали. Соболев был из вторых.

– С вашими людьми, надеюсь, все в порядке, – ответил Лев Иванович. – Я вас о прошлом хотел спросить.

– О прошлом? – удивленно пробасил Соболев. – Слушайте, да я совсем запутался. Уголовный розыск? Ничего не понимаю.

– К вам лично никаких претензий. К тому, чем вы здесь занимаетесь, тоже. Трифонов Иван Алексеевич. Вам ничего не говорит это имя?

– Как же, помню, – тут же ответил Соболев. – Иван Алексеевич. Работали вместе. Он потом ведущим инженером стал, а я подался по профсоюзной линии. А что такое? Почему вы о нем спрашиваете? Он что, преступил закон?