«И было это, получается, в восемьдесят четвертом, – отметил про себя Гуров. – Снова тот год».

– Ленка была красивой, – вдруг вспомнил Денис. – И такой, знаете… высокомерной. Старше меня, понятное дело. У нее было много интересных штук, которые я видел только в заграничных фильмах. У нас они появились гораздо позже.

– Какие штуки?

– Ластик в форме сердца. Розовый такой. Пенал какой-то необычный. Жвачки всякие. Я бывал у них дома, в ее комнате еще на стене светильник висел в форме головы белой кошки. Светились одни глаза.

– Дорогие вещи, красивые, – заметил Гуров. – Трифоновы были обеспеченными людьми?

– Да нет, – пожал плечами Денис. – Хотя не могу сказать точно. Я же был подростком, когда стал обращать на это внимание. Но заметил, да. А так мебель у них была обычная. Импортные вещи были только у Ленки.

– Понятно.

– Я вспомнил, почему мама перестала с ними общаться, – щелкнул пальцами Денис. – Они шумели.

– В каком смысле? – не понял Гуров.

– Мама не объяснила. Просто сказала, что шумные. А я не замечал, чтобы они шумели. Я вообще такие вещи не замечал, а мама терпеть не могла. Ну что я вам рассказываю? Вы ведь все знаете.

От ответа Гуров уклонился. Он не мог сказать о Нинели Федоровне ничего хорошего, а плохое говорить о ней он не имел права.

– И последний вопрос, Денис. Вы не помните, не жил ли здесь вместо Трифоновых кто-то другой? Может, они уезжали на лето, а квартиру сдавали?

Денис вытянул губы грустной скобочкой, подумал и покачал головой:

– Если это и было, то я не запомнил.

…Гуров спускался на свой этаж пешком. Остановился на лестничной площадке, на той самой, где они со Стасом распивали вино. Выудив из-под батареи маленькую пепельницу, Гуров присел на подоконник и закурил.

Он надеялся, что кто-нибудь из соседей вспомнит жильцов квартиры, в которой обнаружили труп, но нашел только одного человека. Странного, одинокого, мало что помнившего о тех, кто жил за стеной. Вот его мать наверняка бы рассказала много интересного.

Из того, что смог вспомнить Денис, Гурова зацепило только одно – обилие у Елены Трифоновой вещей импортного производства. В восьмидесятые даже китайский ластик достать было невозможно, а тут тебе и светильник, и жвачки. При этом Денис не помнит, чтобы ее родители были обеспеченными людьми. Значит, был другой источник, через который девочка получала заграничные безделушки.

Интересно, кто бы это мог быть?

Глава 7

Глава 7