– Получается, что Елена Трифонова – дочь Громова? – предположил Орлов.

– Ну, если у нее не было братьев или сестер, то выходит, что так.

– Ну что за «Санта-Барбара»… – пробормотал Орлов. – А говорили, что секса в СССР нет. Как же! До сих пор разгребаем!

Гуров машинально проводил взглядом девушку, обогнувшую его «Пежо». Ее руки с трудом удерживали огромный букет белых роз.

– Ты еще здесь? – озабоченно спросил Орлов.

– Здесь… Слушай, Петр Николаевич. Помнишь, что нам Полина рассказывала о Громове? Там был один эпизод, который показался мне весьма туманным. Что-то о том, что Громов должен был «отработать» сотрудников предприятия закрытого типа. Якобы искал утечку секретной информации, но КГБ его отозвал по неизвестной причине.

– Было такое, да.

– Я думаю, что Громов не просто так оказался рядом с Трифоновым в ресторане. По всей вероятности, он его и напоил, а потом помог добраться до дома. Он должен был заполучить Трифонова, чтобы впоследствии использовать его в своих интересах. И Громову удалось-таки оказаться среди сотрудников предприятия. Но одновременно с этим у него закрутился роман с женой Трифонова – Екатериной. Он увлекся ею настолько серьезно, что КГБ предпочел его отозвать. По уши влюбленный шпион мог провалить все дело. Потому-то Соболев и узнал Громова. Они виделись на работе.

– Но почему Соболев сделал вид, что не знаком с ним?

– Тут может быть все что угодно. КГБ мог привлечь Соболева, чтобы тот обеспечил Громову доступ в закрытую зону. Понимаешь ли, Соболев – человек старого формата, а такие люди всю жизнь будут бояться, что за ними придут.

– Ну, это пока что твои предположения, – заметил Орлов.

– А нам больше пока ничего и не надо, – заключил Гуров. – Идем так, как идем. Теперь известно имя любовницы и ее ребенка. Понятно, почему у Елены в застойные восьмидесятые была масса импортных вещей – их привозил ей родной отец. Только она знала его как…

– Чего замолчал? – спросил Орлов.

– …как друга семьи, – закончил Гуров. – Прости, поперхнулся. Рассказ бывшей коллеги Громова тоже подтверждает, что он баловал какого-то ребенка, покупал ему подарки. Он еще и косметику женскую из-за границы привозил. А Ланская, царство ей небесное, говорила, что он ее не баловал презентами. Так куда же он тогда девал духи и игрушки?

– Фарцовка? – предположил Орлов.

– Об этом ни слова не сказали ни американец, ни переводчица Абельянц, а она-то уж с ним несколько лет в одном кабинете сидела.

– Ладно, выяснили. Игрушки предназначались дочери, а косметику он дарил ее матери, – ответил Орлов. – Теперь нужно как-то достать дочь Трифонова. Может быть, она что-то вспомнит.