‘Как ты думаешь, где оно находится, это место?’

‘Я не знаю", - сказал Хьюстон. ‘Возможно, как вы говорите, в моей голове. Возможно, на картине, которую я видел и запомнил. Какое еще может быть объяснение?’

Настоятель, который мог бы назвать несколько, мрачно посмотрел на него. ‘Трулку, ’ сказал он наконец, ‘ я должен посоветоваться с этими снами. Может быть, Мать нуждается в вас. Может быть, она сама не осознает этого. Мы еще поговорим об этом.’

Они говорили об этом три дня спустя. Хьюстон провел промежуточные ночи в своей камере. Он много говорил во сне в эти ночи; и он знал, что Мэй-Хуа делала то же самое, потому что так они и планировали.

И новости, которые губернатор наконец принес ему, не были неожиданными.

3

Хьюстон получил право свободного посещения монастыря в конце июля: до Второго фестиваля оставалось чуть больше месяца. Позже он вспоминал об этом месяце в буквальном смысле как о самом чудесном месяце в своей жизни, потому что каждый день приносил ему что-то, чему можно было восхищаться. У него был свободный доступ, днем или ночью, к настоятельнице, и он был полностью и полностью увлечен ею. Он мог видеть своего брата и других членов партии, когда хотел, и делал это каждый день. И все монахи и жрицы монастыря, кроме одной, относились к нему с благоговением, если не сказать с благоговением. (С этим, увы, ему пришлось столкнуться позже при обстоятельствах гораздо менее удивительных.)

Ринглингу тоже стало лучше, и он повсюду сопровождал его. Мини и Мо больше не присутствовали, хотя за другими европейцами сохранялся некоторый надзор, и охранники отправлялись с ними на прогулки, которые они совершали с Хьюстоном.

Прогулки были частыми. Они провели двухдневную поездку, собирая орхидеи и травы в горах; они провели три дня с герцогом Ганзингом; и еще много дней работали со жрицами на полях.

Монастырю принадлежало много земли, в несколько раз больше, чем могла обработать даже его многочисленная бесплатная рабочая сила, и все же – кроме маленьких молитвенных колес и флажков – он вообще ничего не производил для внешнего потребления. В некотором смысле это был огромный хоспис, предоставляющий услуги. Она оказывала медицинскую помощь половине провинции; она проводила "похоронную" службу, мобильный отряд жриц всегда отправлялся на расчленение и оккультные задания (они оставались несколько дней после расчленения, чтобы проследить, чтобы вновь освобожденная душа была должным образом направлена к месту назначения); и она проводила духовную службу. Хотя это было, в некотором смысле, правительственное учреждение, его иерархия ни в коем случае не была назначена правительством. Начиная с настоятельницы и ниже, все главы департаментов были самовоспроизводящимися; "признанные", как дети, они приняли власть от бывших органов.