— Неувязка, — произнес Николя. — Того, кто придет на встречу, Камюзо должен непременно принять за Кадильяка. Если он не увидит своего бывшего сообщника, то заподозрит неладное, и пропал наш замысел.

— Мы немедленно его арестуем и решим вопрос.

— Возможно, — ответил Николя, — но у меня другая идея. Кадильяк не хочет вести переговоры напрямую и посылает своего приятеля. Встречу можно назначить где-нибудь в не слишком светлом месте, например в церкви.

— Камюзо не станет разговаривать с посредником.

— Погодите, дайте мне изложить свой замысел до конца. Он станет вести переговоры с посредником, если Кадильяк будет находиться рядом, в нескольких шагах, а мы должны сделать так, чтобы добраться до подставного Кадильяка не оказалось никакой возможности. Например, можно оставить его на хорах возле органа, где его прекрасно видно. Мне кажется, он даже сможет помахать Камюзо рукой.

— А вы сумеете воскресить мертвого?

— Ну, что вы! Но прекрасно зная вас, дорогой Пьер, я уверен, что вы сохранили одежду Кадильяка. В полумраке и на расстоянии любой из наших осведомителей или вы, или я, сможем сыграть роль Кадильяка.

Удовлетворенно потирая руки, Бурдо произнес:

— Ваш экспромт заслуживает внимания. Остается написать текст и выбрать сцену.

— Надо придумать нечто, возбуждающее любопытство, что-то вроде: «Распиленные камни сильно потеряют в цене. Бумага тоже кое-что стоит, особенно если попадет в щедрые руки. Если хотите узнать больше, приходите во вторник, 17 мая в семь часов вечера…»

Николя надолго задумался, а потом завершил:

— …«в Термы при дворце Клюни, один и без оружия. И помните, мы примем надлежащие меры…»

Бурдо с сомнением покачал головой.

— Суть изложена верно, но форма явно страдает. Это предложение в стиле комиссара Шатле, но не в стиле Кадильяка. Надо все переписать.

Он взял перо и лист бумаги и, делая ошибки, стал писать.

— Вот. И пусть черт меня заберет, если вам это не подойдет. «Я вам так скажу: ежели камни из Мо распилить, то навару с них не шибко будет. А цена на бумажку растет. И я уступлю ее тому, кто не поскупится, потому что желающих много, а из самых верхов и подавно, особенно из пагоды. Приходите во вторник, семнадцатого мая, в семь часов вечера в большой зал Юлиановых терм. Да помните: мы всегда начеку».

— Ах, — с умилением воскликнул Николя, — настоящий шедевр! Остается только найти подходящий клочок бумаги и руку с корявым почерком.

— И колченогой орфографией, — добавил Бурдо. — Папаша Мари вполне подойдет.

— Увы, он не подойдет! Камюзо работал здесь и может узнать его почерк.