– Я знаю, как выглядят глаза человека, который хочет совершить самоубийство подрывом бомбы, – сказал Асад. – Я остановлю его раньше, чем он успеет что-либо сделать.

Это была ложь. Асад не мог ничего знать, потому что нет двух людей, которые выглядят одинаково, когда идут на смерть. Да, он видел такие случаи, но только на расстоянии. Всегда издалека. Это было безумное, страшное зрелище.

– А площадь, припаркованные автомашины, деревья? – спросил Карл.

Асад улыбнулся. Бессмысленные вопросы, но Асада они растрогали.

Ровно без десяти восемь Асад вышел с Брухштрассе и пересек Гуцковштрассе в направлении дорожки, которая тянулась через старое кладбище, сразу за которым начинался парк.

Как и предсказывал Вебер, ничто не свидетельствовало о том, что пять хорошо подготовленных мужчин сидели где-то за окнами и следили за происходящим через прицел снайперской винтовки.

Вокруг Асада наблюдалось вялое утреннее движение. Судя по всему, никто никуда не торопился, хотя трудовой распорядок этого делового города обычно выражался в лихорадке почти военного времени двадцать четыре часа все семь дней недели.

– Вокруг гуляют только наши люди, поэтому будь спокоен, – объяснил голос в наушнике.

Асад был спокоен. При таком количестве помощников Вебера вокруг Асад готов был пожалеть того человека или тех людей, которых Галиб прислал сюда в город. Но он не успел этого сделать.

– Сбавь немного темп, Асад, – продолжил голос. – Сзади подходит мужчина. Через секунду он уйдет с Брухштрассе. Мы его проверяем.

Асад подержал перед глазами часы, как бы уточняя время. И правда, в зеркале циферблата часов он увидел контур человека, который шел сзади, причем быстро.

«Через двадцать пять метров я буду на расстоянии выстрела», – подумал он и замер. Пистолет в кармане пальто мог быть извлечен за секунду, он тренировался накануне целый вечер. Быстрый поворот, а затем он должен был прицелиться и выстрелить. Сначала в правое плечо, потом в левое.

Человек подошел к углу Гуцковштрассе. Мгновение стоял неподвижно.

– Он что-то вынимает? – спросил Асад.

– Не вижу. – Голос в наушнике стих и через секунду вернулся: – Коллеги говорят, он смотрит по сторонам. Пошел направо. Не знал, в какую сторону идти. Мы за ним наблюдаем.

– Хотя на деревьях не осталось ни одного листочка, я не могу видеть весь парк отсюда, где стою.

– Мы видим тебя. Не смотри вверх, над тобой висит дрон.

– Уберите его!

– Он на высоте трехсот метров, so don’t worry![51] Через секунду по парку проедет велосипедист, двигаясь от Шифферштрассе. Это один из наших, пусть едет. Он фотографирует все передвижения в парке.