В Штаты мать вернулась в средине декабря.

На канун Рождества ее приглашали Блейк, та прогрессивная подружка из группы и ассистентка из ее зубоврачебного кабинета. Мать отказала всем, и праздник провела с духами отца и Платона.

Людям говорила, что папа остался по делам, немного поездит и вернется.

Блейк звонил ежедневно. Он часто приезжал, сбивал снег с обуви, садился и пиздел, что весь Вашингтон ничем не занимается, как только бегает за папашей, и что очень скоро его найдут. Мама предпочла бы нечто конкретного, живого мужа или в гробу, еще она требовала встречи с кем-нибудь по-настоящему важным.

На эти слова Блейк склонял голову и обещал, что такая встреча состоится, только в свое время, именно так все они и работают.

Мать представляла себе Блейка, охваченного огнем, как он подскакивает, визжит и сбрасывает с себя языки пламени.

Она спрашивала, случались ли подобные исчезновения в Фирме раньше. Похищали ли их людей? Что с ними тогда происходило? Блейк напомнил, что отец – русский, беженец и изменник, так что прецедент сложно выискивать. Зато нашел утешение.

Если даже его похитили русские, что вовсе не было так уж точно, то ничего плохого с ним не случится. Десять лет он работал на Фирму, так что из него вытащат все, что он знает, а потом предложат обмен на своего шпиона.

Маму обеспокоило это вот вытаскивание информации. У отца выколупают глаза или раздавят яйца? Блейк врал, а исчезновение старика ему только шло на пользу. Он изображал из себя озабоченного приятеля, чувствовал себя нужным, неумело врал и даже предлагал матери куда-нибудь пойти с ним, просто так, чтобы прогнать нехорошие мысли. Такие попытки она игнорировала.

Дом в Крофтоне сделался большим. Мать спасала только работа. Сразу же после Нового года она открыла кабинет, в котором зароилось от афроамериканцев, которым полиция выбила зубы; пациентов с лейкоплакией[73] от сигарет, с лишаями от стресса и с кариесом от сладкого кофе с молоком. Мать смеется, что ей не нужны были ни газеты, ни телевизор. Она глядела на зубы и уже знала, с чем бьется американское общество.

Под конец января ее вызвали в Фирму. День был морозным и ветреным. На голых ветках теснились черные птицы. Отец пропал месяцем ранее.

Центральное бюро Фирмы располагалось в массивном и старинном, как для Америки, здании. Табличка у ограды сообщала, что здесь располагается администрация междуштатовских дорог или что-то подобное.

Мама ожидала, что ее встретит кто-то из руководства, тем временем ее принял какой-то случайный служака с усиками под молодого человека и с перстнем на пальце. Он прыгал вокруг матери, предлагал виски и сигареты, и был весь такой самоуверенный и неграмотный.