Все роли в пьесе хороши, но интереснее всего будет играть Аполлонию.

64

– Твоя пьеса, – говорю я Патрику, когда он возвращается. – Мне она понравилась. Она и провокационная, и многогранная, к тому же полна нюансов.

– Итак, ты готова? – спрашивает он с нетерпением.

– Готова – к чему?

– К роли Аполлонии, конечно же.

Я чувствую мгновенный упадок настроения.

– Патрик, нет, я не смогу, – задумчиво говорю я. – Разве Фрэнк и Кэтрин тебе не говорили? Мне нельзя здесь работать. Они заманили меня в ловушку.

– Разве ты не слышала о программе обмена? Ты сможешь поменяться – ты, британская актриса, будешь работать здесь, а какой-нибудь американский актер – в Великобритании.

– Да, но ведь она распространяется только на продюсеров.

– Я и есть продюсер.

– О чем ты говоришь?

– Я собираюсь выступить в этой роли. На Бродвее.

– На Бродвее?

– Бродвей, 29–60, если быть точным. Извини, что так далеко от Таймс-сквер, но это лучшее, что я мог получить.

Когда я все еще смотрю непонимающе, он добавляет:

– В университете есть театр. Я его арендую. Я себя не обманываю и не рассчитываю окупить все расходы, но какая разница? Речь идет о небольшой труппе, и критики все равно придут. Я решил вложить в это дело деньги Стеллы.

– Патрик… – слабо протестую я.