– С какой целью?

– Сказал, что убитая пыталась ему продать свои ботинки пару часов назад, чтобы оплатить койко- место в ночлежке. Он прогнал ее, – ответил мужчина, смотря на ноги проститутки. – Видимо, ей все-таки удалось где-то заложить обувь.

– Мистер Брандт, можно вас отвлечь? – спросила Клаудия, не поворачиваясь к нам. – Пусть дежурный свяжется с полицией Лондонского Сити, нужно отвезти тело в морг.

Констебль кивнул и, чтобы скорее перестать лицезреть порезанную на куски женщину, быстрым шагом покинул нас.

– Видимых ушибов нет, – сказала миссис Дю Пьен, сидя на корточках, – рана на шее такая же, как и у Геллы. Ударили слева направо, повредив сонную артерию. На ногах есть небольшие ранние синяки, на внутренней стороне бедра имеется разрез, образующий большой кожный лоскут. Лицо… вы сами видите.

– Сколько потребуется времени, чтобы совершить такое?

– Без полного вскрытия точно сказать не могу. Не знаю, что он еще мог вырезать, кроме кишечника. Десять минут? Пять? Если убийца тесно связан с хирургией.

Я посмотрел на лужицу крови, текшую из шеи Лили к правому плечу.

– Взгляните на это! – воскликнул я, показывая кончиком зонта на следы, оставленные на тротуаре. – Последний раз подобное мне приходилось видеть на месте смерти Энни О’Ши. В ту ночь преступник наступил в нечистоты. Он тогда сильно хромал, а сейчас нет.

– И что? Вы определите убийцу по следам?

– Нет. Если бы я имел такие способности, то обо мне бы написали книгу, не иначе, – ответил я и пошел по кровавым отпечаткам подошвы с непропечатанным передним краем.

Убийца бежал от констебля узким, кривым проулком и остановился около дубовой бочки с дождевой водой. Дальше кровавые следы резко закончились.

– Мы понапрасну тратим наше время, – сказала миссис Дю Пьен, махнув рукой. – Он помыл сапоги и окончательно скрылся.

– Нет, не напрасно. Вокруг сухо, нет брызг, а мокрые отпечатки не успели бы высохнуть. Помогите мне перевернуть бочку.

Одновременно толкнув ногами тяжелый, наполненный до краев резервуар, мы повалили его на землю, шумно расплескав воду, и обнаружили в нем наспех срезанную подошву от сапог.

– Почему нельзя было просто снять обувь или помыть ее? – поинтересовалась Клаудия.

– Преступник наступил в кровь, увидел оставленные следы, испугался и, зная, что между стелькой и подошвой образовались затеки, поспешил избавиться от улики. Убийца решил, что у констеблей хватит мозгов исследовать сапоги, если они его поймают.

– Почему он не срезал ее в день первого убийства?

– Нечистоты и кровь – разные вещи.

– Разве не проще было оставить обувь?