— Так-то лучше. Вообще, довольно ужасно. Она милая, но… совсем ребенок. У нее есть компаньон. Бывший сослуживец Маэстре или что-то в этом роде.

— Здесь держатся старомодных взглядов на женщин. — Толхерст взглянул на него. — Постарайся не терять с ней связь, это путь к Маэстре.

— Она хочет съездить в горы Гвадаррама.

— А-а-а… — Толхерст улыбнулся. — Чтобы побыть наедине?

— Гомес повезет нас.

— Ну что ж… — Саймон надул толстые щеки и выпустил воздух. — О боже, иногда мне так хочется оказаться дома! Я тоскую по родине.

— Скучаешь по семье?

Толхерст закурил и следил, как дым завитушками поднимается к потолку.

— Да нет. Мой отец служит в армии, не видел его сотню лет. — Он вздохнул. — Я всегда хотел поселиться в Лондоне, вести веселую жизнь. Но мне так и не удалось — сперва учеба, потом дипломатическая служба. — (Новый вздох сожаления.) — А теперь, наверное, слишком поздно. С этими бомбежками и затемнением прежние деньки, видно, остались в прошлом. — Толхерст покачал головой. — Ты видел последние газеты? Там продолжают рассуждать, как хорошо Франко поладил в Гитлером в Андае. И Сэм настроен вести политику умиротворения. Он сказал Франко, что Британия будет счастлива, если Испания заберет Марокко и Алжир у Франции.

— Что? И сделает их своими колониями?

— Да. Он подыгрывает мечтам Франко об империи. Кажется, я понимаю его мотивы. Французы больше не представляют собой силы.

Толхерст, по обыкновению, рассуждал о действиях Сэма так, словно был доверенным лицом посла, хотя Гарри прекрасно понимал, что, скорее всего, тот просто повторяет циркулирующие в посольстве слухи.

— Мы установили блокаду, — сказал Гарри. — Можем перекрыть им подвоз еды и топлива, как водопроводный кран. Не пора ли это сделать? Предостеречь их от союза с Гитлером.

— Все не так просто. Если испанцам будет нечего терять, они могут объединиться с немцами и захватить Гибралтар.

Гарри отхлебнул еще бренди:

— Помнишь тот вечер в «Рице»? Я краем уха слышал, как Хор говорил, что Британии не следует поддерживать здесь никакие спецоперации. Незадолго до моего отъезда в Мадрид Черчилль произнес речь: выживание Британии зажжет искру надежды в оккупированной Европе. Здесь мы могли бы помочь людям, вместо того чтобы подлизываться к лидерам.

— Полегче! — Толхерст нервно засмеялся. — Бренди ударил тебе в голову. Если Франко падет, вернутся красные. Они еще хуже.

— А что думает капитан Хиллгарт? Кажется, он соглашался с сэром Сэмом в тот вечер в «Рице».

Толхерст заерзал на стуле:

— Вообще, Гарри, он будет немного раздражен, если узнает, что его подслушивали.