Берни молчал.

— Я предполагал, что ты так скажешь, Пайпер. Вы со своей идеологией сами себе вредите. — Он покачал головой. — Ладно, можешь идти, у меня больше нет времени.

Берни встал. Он удивился, что так легко вывернулся, но иногда Аранда выжидал и наносил удар позже. Сигарета догорела, Берни наклонился, чтобы затушить ее в пепельнице, ожидая, что комендант сейчас схватит свой стек и ударит его по лицу, однако тот не шелохнулся. Он сидел и цинично улыбался, наслаждаясь страхом полностью зависимого от него человека, потом вскинул руку в фашистском приветствии:

– ¡Arriba Espanã!

– ¡Grieve Espanã!

Берни вышел из комнаты и притворил дверь. Ноги у него тряслись.

Эстабло заболел. Чесотка мучила его хуже, чем прежде, но теперь к ней добавились еще и желудочные боли; понос не прекращался у него много дней. Он страшно исхудал, буквально таял на глазах, кожа да кости, и передвигаться ему приходилось, опираясь на палку. Однако чем слабее становилось его тело, тем жестче и авторитарнее становился он сам.

Пабло занял нары Винсенте, но ему было строго-настрого запрещено общаться с Берни. Когда тот вернулся после беседы с Арандой и плюхнулся на свою постель, Пабло отвернулся. Эстабло разговаривал с другими коммунистами в глубине барака, но тут явился из едва разгоняемого сальными свечами полумрака, стуча палкой по деревянному полу. Он остановился в ногах у Берни.

— Чего хотел от тебя Аранда? — просипел Эстабло.

Берни взглянул на его пожелтевшее чесоточное лицо:

— Мы говорили о моей просьбе сменить барак. Он сказал «нет».

— Он мягко обходится с тобой. — Эстабло посмотрел на него с подозрением. — Как со всеми стукачами.

Вожак коммунистов намеренно говорил громко и добился своего — несколько человек обернулись и посмотрели в их сторону.

— Он просил меня стучать, Эстабло. — Берни тоже повысил голос. — Сказал, что переведет, если я соглашусь. Ты догадывался, что он может это сделать, когда изолировал меня? Я ответил ему, что коммунисты этим не занимаются.

— Ты не коммунист! — взвизгнул Эстабло. — Поостерегись, Пайпер, мы следим за тобой.

И он захромал к своим нарам.

На следующий день Берни работал с группой заключенных на расчистке того места, где была пещера. Огромный заряд динамита, взорванный внутри, полностью ее разрушил. Осталась только гигантская груда колотого камня. Узникам велели рассортировать его по размерам, раскалывая слишком крупные глыбы. Вечером должен был приехать грузовик и забрать камень для монумента Франко, слухи о нем не утихали.

Пабло работал рядом с Берни. Вдруг он отложил кирку и поднял что-то с земли.