«Черт!» — выругалась про себя Барбара.

Она знала, что священники могут задавать вопросы женщинам на улице, приказывать им отправляться домой.

— Мы как раз возвращаемся, сеньор, — скромно потупилась София.

Священник с любопытством взглянул на Барбару:

— Просите, сеньора, вы из-за границы?

Барбара, придав тону веселость, ответила:

— Я англичанка, сэр. Мой муж работает в Мадриде. — Она ощущала тяжесть пистолета на бедре.

– ¿Inglesa? — Священник пристально взглянул на нее.

— Да, сеньор. Вы бывали в Англии?

— Нет. — Он, казалось, хотел добавить что-то еще, но одернул себя и вместо этого сказал мягко, будто ребенку: — Становится темно, думаю, вам обеим лучше вернуться домой.

— Мы как раз собирались.

— А вы из Куэнки? — обратился священник к Софии.

— Нет. — Она набрала в грудь воздуха. — Я приехала взглянуть на мемориальную доску в соборе. Подруга привезла меня из Мадрида. Здесь жил мой дядя, священник.

— Ах… Его убили в тридцать шестом?

— Да.

— Столько смертей, — печально кивнул падре. — Дочь моя, по вашему лицу я вижу, что вы испытываете горечь, но я думаю, мы должны научиться прощать, если хотим обновления Испании. Уже совершилось столько жестокостей.

— Не часто можно услышать такие мысли, — сказала София.

Падре грустно улыбнулся.

— Да, — согласился он и после недолгой паузы спросил, как бы желая продолжить беседу: — Где вы остановились?

София замялась.