Впереди возникла высокая мужская фигура, человек был одет в толстое пальто. Он шел по центру моста, не касаясь перил. Постепенно Барбара разглядела его лицо, увидела устремленные на нее глаза. Ее сердце на миг замерло, потом застучало вновь.

В десяти футах от нее посреди дощатого настила остановился Сэнди. Одну руку он держал в кармане, а другую, сжатую в кулак, у бока. Усы он сбрил, и его лицо выглядело по-другому, было каким-то пухлым и желтоватым. Он улыбнулся своей обычной широкой улыбкой:

— Привет, любимая. Удивлена нашей встрече? Ожидала кого-то другого?

Старик-сторож встал со скамьи и прошаркал к выключателю на стене. Гарри вздрогнул от громкого щелчка, над алтарем зажегся электрический свет; белое натриевое свечение согнало с позолоты на алтарной преграде желтизну. Сторож вернулся на свое место. Гарри пожалел, что при нем нет пистолета, он успел привыкнуть к его надежной тяжести в кармане — как на войне. В голове возникло воспоминание о пляже в Дюнкерке — вспыхнуло и угасло.

Гарри поднялся на ноги и прошелся туда-сюда, чтобы немного согреться. Если бы София поторопилась, то наверняка уже успела бы вернуться. Ей пришлось нелегко, после того как она нашла имя своего дяди в списке убитых.

Он развернулся, услышав скрип двери. Это была не София, а высокий рыжеволосый священник. Гарри плюхнулся на ближайшую скамью, сцепил руки и опустил на них голову, будто молясь. Сквозь переплетенные пальцы он следил, как священник прошагал к алтарю и опустился на колени, перекрестился, затем встал и подошел к Франсиско. Старик, взволнованный, поднялся с места. Гарри крепко сжал руки. А вдруг сторож запаникует и выдаст их?

— Buenas tardes, señor, — тихо проговорил священник. — Я приехал в город, остановился на ночь в монастыре и хотел бы немного помолиться в соборе.

— Конечно, сеньор.

— Сегодня здесь тихо.

— В такую погоду посетителей совсем мало.

— Да, холодно. Но не для молитвы.

Падре занял место на одной из скамей в паре рядов перед Гарри. Он как будто был погружен в свои мысли и не замечал в темноте другого молящегося. Франсиско сел, взгляд его метался между Гарри и священником, который снова опустился на колени и спрятал лицо, положив голову на руки.

Дверь опять открылась. Гарри бросил взгляд на священника, но тот продолжал молиться. Вошла София. Гарри повернулся и указал ей на падре. К его удивлению, София мигом проскользнула в неказистую кабинку для исповеди под окном и прижалась к ее стенке. Озадаченный, Гарри встал и стукнулся коленом о скамью — он сжал зубы от звука и резкой боли. Он прошел к кабинке, стараясь шагать неспешно и мягко, чтобы не будить соборное эхо: священник наверняка поднимет голову, услышав, что кто-то вошел в исповедальню. Однако тот по-прежнему стоял на коленях и молился.