— Точно не знаю, но думаю, что из гордости. Вы с ней одноклубницы. Она скрывала свое горе, делала вид, что счастлива, сплетен боялась.

— Так поступают тысячи, миллионы несчастных женщин, но я психоаналитик, я бы ей помогла. Что же вы обе наделали? — в отчаянии вопросила Далила. — Разве можно найти причину страданий заочно? Я вас тестировала, а тестировать нужно было ее. Вы слишком мало похожи. Рассказывайте! — приказала Далила. — Как это происходило? Как вы вели с ней работу?

В комнату вернулся Анатолий. Светлана Михайловна подала ему знак — муж немедленно удалился.

«Какое взаимопонимание, — поразилась Далила. — И эта женщина пыталась изобразить разбитое сердце? Да она понятия не имеет, что такое боль одиночества. Боль от того, что ты все делаешь правильно, что ты хороша и душой и телом, а он, самый близкий, самый родной, этого не замечает. Он неблагодарный. Похоже, не хочет ничего замечать. Зачем ему? Слишком не выгодно. Обвинить, ярлыков навешать: «Ты всегда вот такая! Это все ты! Ты житья мне не даешь! Скандалистка! Зануда!»

Зачем ему это?

Потому что сам он мерзавец!

Но и мерзавец имеет Родителя — совесть, которая жизнь хоть и не сильно, но омрачает. Вот и приходится себя обелять, исходя из логики «раз ты в дерьме, значит, я в белом фраке». У мужа-мерзавца жена ангел все равно плохая. Потому, что плохой легче лгать, с плохой легче подличать. Мелкая душа не ищет в других понимания, она ищет хорошие стороны и использует их для обмана.

Вот что такое Калоев. Был.

И вот как жилось Марине.

— Рассказывайте, — повторила Далила. — Как это происходило? После каждой беседы со мной вы встречались, она слушала, вы рекомендации передавали. Так это было? Почему вы молчите? Рассказывайте.

Светлана Михайловна разрыдалась:

— Простите, я не могу. Это тайна Марины. Вижу, вы с ней знакомы, вот у нее и спросите. А я с Мариночкой связь потеряла. Дозвониться до нее не могу. Три дня звоню, к телефону никто не подходит.

Самсонова поразилась:

— Вы не знаете, что Марина Калоева умерла?

— Умерла?!

Светлане Михайловне сделалось дурно. Она схватилась за сердце и позвала:

— Толя! Толечка! Мариночка умерла!

Прибежал Анатолий — в руках корвалол. Жена корвалол решительно отклонила:

— Не надо!

Далила подумала: «Правильно, с такими крепкими нервами крепкое и здоровье, а вот Марина ранимой была и, похоже, сломалась».