На этой террасе их уже ждали: несколько человек с винтовками в руках прямо-таки очень дружелюбного вида, в их кругу стояла женщина в длинном платье из темной замши с бахромой и пестрой накидке. Лицо её было до удивления похоже на лицо Алин, вплоть до орнамента на коже, хотя как заметила Наташа некоторые линии отличались. Впрочем, не надо было быть гениальным физиогномистом, чтобы понять, что женщина никто иная, как мать Алин Авонамйелус.

– Значит все слухи про тебя правда – властно сказала женщина, осмотрев гостей гневным взглядом – арестуйте их немедленно. – скомандовала женщина – эту предательницу ждет племенной суд. Её и тех, кого она посмела привести сюда. Удивляюсь, как ты их раньше не арестовал Лен?

Молодой человек выступил вперед.

– Мама, позволь ей сказать – произнес он – возможно сестра зря вернулась, но ей нужна помощь. Мы же не отказываем нуждающимся?

– Мы всем рисковали, добираясь сюда – вступила Наташа – выслушайте хотя бы.

Алин воспользовалась паузой и вышла на шаг вперед.

– Мама позволь мне представить тебе моих спутников – Наталья Покровская – депутат государственной думы Великоруссии и Флориан Штильхарт – советник дипломатической миссии Швейцарии – пилот повернулась к спутникам – это моя мать – Кими Авонамйелус.

Гости поклонились в знак приветствия.

– Надеюсь, ты не думаешь, что мы бросимся с распростертыми объятиями – сказала Кими – мало того, что ты бросила семью и сбежала поступать в военный колледж, предала нас, теперь ты в розыске военной разведки НАТО и всех резидентур ЦРУ, как, кстати, и твои друзья. За тобой уже приходили и они вернутся. Не такой судьбы я желала для своей дочери, как и отец. Ты даже не можешь представить, как мне было тяжело после его смерти. Когда ты сбежала, все кланы от нас отвернулись. Я почти всё потеряла. Влияние, положение и только железной волей смогла восстановить порядок. Ты хоть понимаешь, как это трудно держать все кланы, когда о твоей дочери рассказывают каждый день по телевизору такие подробности, что и вспоминать стыдно. Отец умер из-за этого. Наверное, ты про такое своим друзьям не рассказывала.

– Чтобы там ты не слышала – вспыхнула Алин – это ложь. Я не совершала ничего из того, что про меня говорили. Чтобы меж нами не было, я всегда была дочерью своего клана и останусь ею. Я пришла не враждовать, а искать защиты и помощи у своей семьи. Своей настоящей семьи. Ты учила, что не следует винить человека, пока не походишь три луны в его мокасинах. Пожалуйста, поверь мне.

Сейчас в ней не было никакого напускного эгоизма, поняла Наташа, несмотря на все свои бравады, вот теперь Алин говорила искренне, вкладывая в слова всю ту боль, которую вероятно похоронила глубоко в себе, и которая вырвалась снова, как только она переступила порог родного дома. Как говорится, счастлив тот, кто счастлив дома.