Только пока в теле находится чип-ингибитор, добавил про себя Бенаюн, который в любой момент можно отключить, создав необходимую программу воздействия, впрочем, он не стал высказываться в слух. С некоторой точки зрения ему даже нравилась эта идея, она давала человеку новые возможности. Бенаюн вообще считал, что трансгуманистов давно надо было перестать считать неким мистериальным злом, даже если они иногда перебарщивают в своих концепциях.

– Значит ли это, что человеческий индивид сам подвергнется мутации, которая сделает его неуязвимым перед тем же VOC1? – спросил Бенаюн.

– Безусловно – сказал Аристов – однако я бы не называл это мутацией. Поскольку мутация человека вызовет мутацию болезней, я бы назвал это самокоррекцией или самотерапевтией. Не важно, что понадобится человеку, он самостоятельно может выработать в себе это. Просто вставив чип, обладающий определенными свойствами. В перспективе, естественно.

Аристов сделал приглашающий жест следовать за ним и закрыл дверь в комнату, где лежала девушка.

– Теперь вы видите, что мы сделали большой шаг вперед – продолжил доктор, ведя Бенаюна коридорами назад мимо кубов, снующего персонала и бездушных солдат – мы сможем за несколько дней или даже часов вносить радикальные генетические изменения, которые в корне преобразят человека.

– Но ведь нельзя просто взять и внести изменения – возразил Бенаюн – даже при трансплантации, мы должны ждать приживется ли орган, скорость генетических процессов заложена не просто так. И все части организма взаимосвязаны. Что если, удалив какой-то элемент мы нарушим общую структуру?

– Для этого и существуют компьютерные модели – кивнул Аристов – она даст возможность создать определенную последованность генов и выстроить их в чёткую структуру, что сделает нас более энергичными, ловкими и даже более умными. Мы просто будем вкладывать в наш мозг определенный набор программ. Это то, что я называю пост-человеком.

– Но не станет ли индивид сам похож на компьютерную программу? – дипломатично улыбнулся Бенаюн – не лишится ли он своего индивидуализма?

Доктор громко рассмеялся.

– В этом и цель – сказал он – индивидуальный эгоизм всегда приводил к войнам, кризисам и разрушению, но, если люди будут одинаково равны генетически, они обеспечат себе подлинное социально-политическое равенство. Будут одинаково думать и одинаково решать проблемы. Я немного социалист.

Аристов вновь рассмеялся, отправляя лифт вверх.

Через несколько минут Шломо Бенаюн вновь сидел в салоне своего вертолета и был очень рад этому обстоятельству. Его воротило от одной мысли вновь увидеть этих бездушных солдат, которые вновь под конвоем проводили его к винтокрылой машине. А вот доктор был весьма любезен, а главное убедителен. Конечно, кто-то скажет, что прожекты Аристова это этническая чистка на генетическом уровне, однако у последней черты не всё ли равно. Всегда существовало много умных людей, которые полагали важным спроектировать новый человеческий род. В этом существовала своя опасность, но с последним тезисом доктора Бенаюн готов был согласится. По крайней мере с социально-культурной точки зрения, трансгуманизм в представлении Аристова мог бы обеспечить столь искомое социальное равенство, по крайней мере его идеи стоило обсуждать. Оставалось теперь только уговорить на это твердолобых коллег.