* * *

Летели они беззвучно и не высоко. Приближались к берегу. Лес постепенно заканчивался и открывался вид на темную воду. Флориан, заметив дрожь Натальи, приобнял девушку, но та отстранилась. Ей самой нужно было разобраться в этих отношениях. Она не знала есть ли какие-то отношения вообще или тот поцелуй – это просто безумный взрыв физиологии в экстремальных условиях. Что вообще есть отношения? Она почему-то редко об этом задумывалась. Отношения уводят тебя в некий экзотический мир полный страхов, загадок, сомнений. Отношения греют душу, влекут в неизведанные дали. Они ведут к какой-то высшей точке, однако, сколь же легко не добравшись до этой точки упасть вниз и чем выше ты поднимаешься в отношениях, тем больше тебя обуревает злоба, ревность, жажда власти над другим, над тем, кого ты считаешь своим собственным. Наверное, именно это произошло с Анастасией. Как тонка всё-таки грань между любовью безумной, фанатичной и ненавистью. А впрочем, даже ненависти не надобно для этакой любви. Этакая любовь без ненависти обрушит человека в самые черные подвалы мироздания и заставит совершить непоправимое. Она не хотела такой любви. Девушка оглянулась на сидевшую в дальнем углу отсека Анастасию. Та сидела спокойно сидела. Её ноги были прикованы к полу специальными кандалами, а лицо ровно и безмятежно. Возле Урусовой пост держали шесть вооруженных ССОшников. Им было запрещено под самой страшной карой заговаривать с арестованной. Генерал Артамонов прошел мимо Наташи, послав ей ободряющую улыбку – удивительный поступок памятуя их прошлую встречу и подошел к пленнице.

– Как настроение, Анастасия Николаевна? – с притворной вежливостью спросил Артамонов – у нас с вами будет долгий полет. Не желаете облегчить душу?

Лицо Анастасии было по-прежнему спокойно.

– Примерно, как у красной шапочки в волчьем брюхе – ехидно отметила девушка – знаете, генерал, необходимость иногда избавляет от мук выбора. В нашем с вами случае каждый хочет добиться своего и один из нас будет очень разочарован. Вы когда-нибудь слышали, что человек умирает не при падении, а при приземлении?

Артамонов недоуменно посмотрел на неё. Урусова лишь улыбнулась и, склонив набок голову, закрыла глаза. Только она это сделала, пилот схватился за виски и через секунду его голова рухнула вниз на рычаги и раскроила шлемофоном приборную панель, вызвав сноп искр. Пилот был мертв и было не понятно кто или что убило его. Пока потрясенные пассажиры с раскрытыми глазами смотрели на поникшую голову. Конвертоплан натужно загудел и стремительно понесся вниз. Пронзительно запищала тревога и отрубился свет.