Она полностью сосредоточилась на управлении машиной, лавируя по шумным, заполненным автомобилями и пешеходами улицам. Они снова оказались рядом с гаванью, и Набила показала на белое каменное здание с зеленой лужайкой перед ним.

– Вот музей, – сказала она. – Я высажу вас и поищу место, чтобы припарковаться. Здесь это совсем не просто.

Ее любезный тон, благодаря которому с ней было так приятно иметь дело, куда-то пропал, и Хоук подумал, что, возможно, он являлся всего лишь фасадом, скрывающим множество загадок.

Как и город, в котором они находились.

Когда они выбрались из машины и зашагали по дорожке, Тай заметил, что Харпер с задумчивым видом наблюдает за Набилой. Толливер невероятно побледнел и покрылся испариной.

– Что с тобой? – спросила Харпер у брата, и Хоук увидел, что она встревожена, возможно, даже больше, чем того требовала ситуация.

– Не знаю. Может, дело в разнице во времени, или это салат, который я съел, – ответил Толливер. – Я чувствую себя ужасно.

– Хочешь, вызовем такси, вернешься в отель и полежишь? – спросила Харпер.

– Пожалуй, так будет лучше всего, чтобы я вам тут не мешал, – сказал Толливер, стараясь, чтобы его голос звучал бодро.

Хоук взял на себя такси, что оказалось совсем не просто, поскольку он почти не говорил на арабском, однако водитель понял слова «Четыре времени года», и Хоук помог Толливеру сесть на заднее сиденье. В самый последний момент он сообразил, что парню нужны местные деньги, и вложил несколько банкнот ему в руку.

– Присмотрите за ней, – пробормотал Толливер и, поискав в кармане, достал оттуда горсть карамелек «Вертер». – Если у нее начнется приступ, сразу дайте ей конфету.

Хоук убрал карамельки в карман и вернулся к Харпер, которая стояла с рассеянным видом.

– У него нет денег, чтобы заплатить за такси, – с беспокойством сказала она.

– Я об этом позаботился. И он мне дал конфетки на случай, если они вам понадобятся.

– Он всегда за мной приглядывает, – с облегчением сказала она. – Я хочу вам отдать кое-что…

Но тут к ним подошла Набила, Харпер не стала продолжать, и они втроем направились к кабинету доктора Омара Рази.

– Я думала, он будет больше, – прошептала Харпер Хоуку, когда они вошли в кабинет.

Он действительно оказался маленьким, и все пространство, каждый дюйм занимали приборы, бумаги и рисунки. На стенах висели открытые стеклянные полки с множеством самых разных предметов. Горшки, наконечники копий, даже обломки костей. Хоуку стало интересно, вибрирует ли сейчас Харпер, точно камертон.

– Наш музей не такой большой, как ваш Смитсоновский, – сказал доктор Рази на безупречном английском.