– Это совсем не похоже на Джонсона Джонсона. Что-то обдумывать…

Мимо них проехал все тот же роскошный кемпер. Они не стали ему махать.

– Я пойду прогуляюсь, – заявил Джонсон, когда они доехали до ранчо.

– Под дождем?

– Я не знаю, идет ли дождь. На мне дождевик за семьсот долларов, – заявил Джонсон.

– Чтобы еще немного подумать?

– Точно.

Джонсон потер затылок и посмотрел на поле для гольфа, где двое мужчин в плащах из гортекса продолжали партию на мокрой траве.

Дверь хозяйского дома распахнулась, и Кэти, с непромокаемым мешком в руках, выскочила под дождь. Она широко улыбалась, не обращая внимания на погоду.

– Вы не поверите, что произошло.

– Судя по тому, как ты улыбаешься, я бы сказал, что ты нашла свои деньги, – сказал Вирджил.

– Нет. – Она покачала головой. – Сюда приходил отец Филипа.

Новость не показалась Флауэрсу хорошей.

– Он сказал, что Филип позвонил с автобусного вокзала, – продолжала Кэти, – и заявил, что едет в Миннеаполис, а сюда возвращаться не собирается. Он признался отцу, что взял деньги на дорогу, но его мучает совесть. И потом Барт Уикс сказал, что ему не нужны неприятности и он готов все вернуть. – Ее улыбка стала еще шире, и она заморгала под дождем, не обращая внимания на то, что промокла. – Так он и сделал, расплатился до последнего пенни. Наличными.

– В такое трудно поверить, – заметил Вирджил.

– Трудно поверить, но придется, – сказал Джонсон, разводя руки в стороны. – Мы – настоящее золото.

– Да, так и есть, – сказала Кэти. – Я хочу поблагодарить вас за то, что вы сделали. Огромное вам спасибо.

Потом она посмотрела в глаза Джонсону.

– Извините, что назвала вас мошенником.

* * *