другом. Всеобщая волна любезности прошла, начались трения. Сообразно этому, создав

личный имидж, некоторые пытались устанавливать свои порядки, создавать выгодные для

себя условия. Такие попытки, часто происходили за счёт других одногруппников. Особенно

это касалось некоторых девушек. Понимая и зная поведения новых, созданных коллективов

из практики, я строго стоял на страже единоначалия и неукоснительного исполнения

требований руководства учебного центра и основ трудовой дисциплины. Основные

положения первого дня, доведённые до них, остались в силе. Спуска не давал никому.

Понятно, что некоторым такие условия не нравились. Любимов и Винтова, влюблённая пара,

решили сыграть на этом, и пошли в наступление. Благодаря их деятельности, в группе

начался ропот. Между собой, обсуждая мои действия, старались настроить одногруппников

против меня. Так как всё это делалось в тихую, никаких мер не предпринимал. Ждал, когда

они пойдут в открытое наступление, начнут нарушать общие требования, предъявляемые для

курсантов учебного центра. Началось противостояние. Я терпеливо ждал.

В один из послеобеденных дней, как обычно, направился в класс, на самостоятельную

подготовку, в котором сидела моя группа. Ещё за дверью услышал голос Винтовой,

эмоционально выступавшей перед курсантами. Её звонкое сопрано, с чёткой дикцией,

звенело в ушах, даже за дверью.

– Сколько можно это терпеть? Что молчите? Вы же прекрасно понимаете, что такой

командир группы нам не нужен! Смотрите! Наша группа ходит во все наряды, даже туда,

куда нас не должны ставить! А командир, ни слова не говоря, соглашается с этим и