– Спасибо! – я крепко пожал ему руку.

– Я ваш контролёр! В случае чего, буду на чеку! Хотя афишировать это не надо, что

мы знакомы! – с этими словами он открыл двери, уже жёстким, металлическим голосом, –

Берём вещи! Заходим!

Я вошёл внутрь. Спустился несколько ступенек вниз. Эта камера по размерам

оказалась в два – три раза больше. Рассчитана на четырнадцать человек. Пол бетонный,

уходил в землю примерно на метр. Окна светились на уровне земли. Шконки полностью

железные, залитые в пол. Тускло светили лампочки. От окон примерно на расстоянии один

метр, на всю длину, от стены к стене, тянулась решётка. Слева, в углу параша. Дальше, такой

же загаженный умывальник, с нечищеным краном из жёлтого металла. За ним, вдоль стенки,

две двухъярусные шконки. Справа от них общаг. Далее, вдоль решётки, снова две шконки.

Рядышком с ними, торцом, ещё три. С правой стороны все места заняты, я поселился с левой

стороны, на первом ярусе. Со мной рядом лежал мужчина примерно пятидесяти лет. Шёл

этапом в Подмосковье, для пересмотра дела, в связи появлением новых обстоятельств. Он

радовался, как ребёнок тому, что его адвокаты нашли неоспоримые улики, доказывающие его

невиновность. Забегая вперёд, скажу, что его не оправдали, удручённый неудачей, он

вернулся на зону, в свой отряд. Приговор оставили без изменения.

Как только все более-менее обустроились, к общагу вышел молодой парень лет 28-и.

Высокого роста: метр девяносто, крепкого телосложения мужчина, злыми, колючими

глазами, внимательно осмотрел присутствующих: