– Ну вот! Допрыгался! Что я тебе говорил? – снова высказал своё замечание мой сосед

по нижнему ярусу.

Меня вывели, снова повели кругами, переходами. Каждый раз, где это было видно,

смотрел на улицы укрытые снегом. Там кипела, бурлила свободная жизнь своим обычным

чередом. Живущие там, наверное, представления не имели, о том, что здесь мечтают о

свободе. Хотелось птицей вылететь в окно, воспарив над заборами, опустится в белый,

мягкий сугроб. Там, стоя среди снегов, ощутить морозность, колкость белого покрывала,

свою свободу. Почувствовать щекотание маленьких снежинок по лицу и счастливо

улыбнуться. Иногда так мало надо для счастья. Но такая свобода теперь не нужна. С такой

свободой я бы не смог жить. Любой человек, которого окунули в грязь, в первую очередь,

очищается от неё. Я шёл со своими мыслями среди этих невольничьих троп. Остановились

около 124 камеры. С тревогой в душе, с замиранием в сердце, ожидал худшего варианта. Мне

совсем не хотелось попадать туда, именно сейчас. Настроенный на борьбу, скорей всего, мне

бы не дали нормально подготовится к суду второй инстанции. К моей радости, заводить не

стали. Оттуда вышел черноволосый, коренастый, молодой человек, примерно 30 лет, с тремя

баулами и с сумкой. Он, красный, с опущенной головой, взмокшим лбом, пытаться взять всё

это в свои руки. У него ни как не получалось. Недолго думая, я взял один из его баулов. Он и

контролёры удивлённо посмотрели на меня.

– Всего лишь помощь! – ответил я и зашагал вперёд.

– Спасибо брат! – тихо сказал молодой человек и тоже побрёл за мной.