гримасничая, качает головой, как индийская танцовщица.

– Пойдём! – мы направляемся к выходу.

Пройдя по коридору, выходим в курилку. Я не успеваю развернуться, Лёха наносит

прямой удар в голову. Ожидавший от него пакости, резко выворачиваюсь из-под удара,

хватаю его за руку, провожу приём загиб руки за спину. Схватив за горло, внутренней

стороной локтя и нагибаю назад, выполняю удушающий приём. Он храпит:

– Зря ты Лёха всё это затеял! Только себе хуже сделал! – говорю тихонечко в ухо,

ставлю на ноги, отпускаю.

Он стоит качаясь. Не придя ещё в чёткое сознание, кое-как поворачивается в мою

сторону, харкаясь кровью, с обидой и злостью, проговаривает:

– Тебя уже приговорили! Ты уже попал! Ни кто тебя не будет слушать! Радуйся, если

заедешь в гарем! Для начала тебя отпустят по беспределу! И знаешь, кто будет первым? Не

догадываешься? Это буду я! Тебя ШИЗО не простило! Тебя Финат не простил! Потому что

ты попёр против воровских законов! Ты, забыл, что находишься на зоне! Так что последние

дни наслаждаешься жизнью! – он ехидно, нервно хихикает дрожащими губами, махая рукой.

– Ну, приговорили! Ну, опустят! Ну, порешат! Лёха, тебе то, что? Тебе какая выгода с

этого? Раньше же всё равно не откинешься!

– Я то? Откинусь когда-нибудь! А вот ты, навсегда останешься здесь! Тебя будут

трахать все, пока не отдашь концы! Ты будешь рабочей лошадкой! Каждый день, каждый

день, не по одному разу! – он снова противно хихикает.