«Я не должна быть здесь. Мы ведем себя как дети», — подумала Хенли, пытаясь придумать хоть что-то, чтобы заполнить неловкую тишину.
— Я не останусь, — сказала она, снимая игру с паузы.
— Конечно, нет.
* * *
— Он поймет, что это не я его обыграл. — Смеясь, Пеллача выключил приставку и включил новости по телевизору.
— Если он захочет сыграть еще раз по-настоящему, можешь сказать ему мое имя пользователя.
Какое-то время они молчали и просто смотрели новости с субтитрами. Никто, кроме членов семьи и друзей, не знал, что Пеллача плохо слышит левым ухом. Они сидели близко друг к другу, но не слишком близко. Между ними еще оставалось место, но его было мало, и рука Пеллачи иногда касалась руки Хенли.
— Почему ты приехала, Энж? — спросил Пеллача.
— Потому что у меня отвратительное настроение, а дома слишком тихо.
— Но необязательно было приезжать сюда.
— Я знаю, но ты меня понимаешь. Эта работа… Что она с нами делает?
— Но разве ты не поэтому вышла замуж за Роба? Ты же хотела человека не из нашего круга. Того, кто не знает, что с нами делает наша работа. Ты называла мне эту причину.
Хенли не ответила. Именно это она сама говорила себе, когда приняла решение наконец закончить отношения с Пеллачей и быть с Робом.
— Ты могла бы просто позвонить. Отправить сообщение.
— Вау! Можно подумать, что ты не хочешь меня здесь видеть.
Хенли знала, что дразнит его. С той самой секунды, как Пеллача увидел ее машину, припаркованную перед его домом, стало понятно, что то, что сейчас случится, неизбежно. Хенли не была уверена, Пеллача притянул ее к себе или она притянула Пеллачу. Она просто почувствовала его губы на своих.
— Я по тебе скучал, — произнес он. Хенли сняла футболку через голову, Пеллача принялся целовать ее шею, а его рука опустилась ей в джинсы.
— Я знаю, — ответила Хенли, у которой перехватило дыхание.
Она тоже по нему скучала, но не могла сказать это вслух. Сейчас ей нужно было одно — чтобы Пеллача заставил ее забыть обо всех ее потерях, ранах и сомнениях — обо всем, что ее мучило.