— Ты на меня так смотришь, будто ожидаешь, что я стану ей сочувствовать, — заметила Хенли.

— Нет, не ей. Эйду, — резко сказал Рамоутер. Он смотрел на Хенли так, словно не мог поверить, что она сказала такую глупость. — Мне его жалко. Он не заслужил это. Карен точно так же виновна в его смерти, как виновна в том, что Лорин Варма лежит разрезанная на куски в морге дальше по улице.

Он со злостью пнул мусорную корзину и чертыхнулся, когда мусор рассыпался по полу.

— Успокойся, — сказала Хенли. — Вдохни и выдохни.

Рамоутер взял себя в руки.

— Прости. Сорвался. Не должен был.

— Все нормально. Что тебе сказали? К ней кто-то приходил? — спросила Хенли.

— Ее мать и один из надзирателей, вместе с которым она работала в тюрьме, приходили сегодня утром. После операции не приходил никто. Никто похожий на Оливера даже не приближался к больнице.

Хенли положила телефон на стол и отодвинула стул. Каждая косточка в ее теле кричала, что ей сейчас же нужно сесть в горячую ванну, принять полтаблетки снотворного и лечь в постель.

— Они попытались вывести его из искусственной комы, — продолжал Рамоутер. — Но у него было кровоизлияние в мозг. Он двадцать лет проработал в тюрьме.

— Иди домой, — твердо сказала Хенли. — Увидимся утром.

Она смотрела, как он выходит из кабинета: опущенные плечи, явно деморализованный вид.

Хенли раздраженно оттолкнула клавиатуру. Она ударилась о кружку, и остатки кофе разлились у нее по письменному столу. Он схватила бумажные салфетки, чтобы быстро все вытереть.

— С тобой все в порядке?

Хенли не заметила, как Пеллача вышел из своего кабинета. Сил врать ему у нее не было.

— Нет. Второй тюремный надзиратель, Эйд, умер. Пайн исчез в неизвестном направлении, и даже если бы он сейчас сидел перед нами, это не сыграло бы никакой роли. Все, что у меня есть, — это свидетельские показания наркомана, который был под кайфом, когда его видел, и частичные отпечатки пальцев, которые не совпадают ни с чьими имеющимися у нас в базе…

Пеллача присел на стул и посмотрел на Хенли, хотя ее лицо было повернуто к окну.

— Поедем со мной, — сказал Пеллача, наклонился вперед и положил руку на ногу Хенли.

Она не стала ее убирать.

— Не могу, — ответила она. — Я не думаю, что это хорошая мысль после всего случившегося, да и я без сил.