— Так. Понятно. Черт побери, — произнес фельдшер. — Я никогда раньше не имел дела ни с чем подобным. Я даже не знаю, что такое этот атра… атраку… как там его.

— Он вызывает паралич. Я поеду в больницу вместе с вами, хорошо? Я буду рядом с тобой, — добавила Хенли, обращаясь к Рамоутеру. Она сжала ему руку, но не была уверена, что он что-то чувствует.

Хенли отошла в сторону, чтобы не мешать бригаде «Скорой помощи» укладывать Рамоутера на носилки.

— Криминалисты уже едут? — спросил Стэнфорд.

— А что там, наверху? — посмотрела на него Хенли, но, взглянув на его лицо, поняла, что ей не нужен ответ. Она все поняла. — Он мертв? Доминик Пайн?

— Он наверху в спальне. Разрезан на куски. На много кусков. Я не могу туда вернуться. И ты не ходи. Что, черт побери, здесь произошло, Хенли?

— Здесь был Оливер.

— Ты уверена, что он?

— Я слышала его голос по рации… Он назвал меня по фамилии. Точно он. О боже, Рамоутер! Как я могла…

Хенли почувствовала, как ее охватывает паника. Она наклонилась и уперлась руками в колени.

— Эй, не надо, — сказал Стэнфорд, обнял ее и нежно поднял. Она позволила Стэнфорду держать ее в объятиях, пока они вдвоем наблюдали за тем, как бригада «Скорой помощи» выносит Рамоутера. — Не изводи себя. Не нужно заниматься самобичеванием.

— Что значит не нужно? Мне следовало дождаться группы поддержки. Мне не следовало позволять Рамоутеру одному заходить в дом. Я облажалась, Стэнфорд. Он меня никогда за это не простит.

— Это не твоя вина. Откуда ты могла знать? — с уверенностью проговорил Стэнфорд.

— Легче сказать, чем сделать. Не могу поверить, что Пайн все время был впереди и дразнил нас.

— Пайн — это последняя из наших забот сейчас. Самое главное — мы нашли Киркпатрика и Рамоутер жив. Хочешь взглянуть на кухню до того, как там начнут работать криминалисты?

— Там все ужасно?

— В сравнении с тем, что наверху?

— Просто скажи мне.

Стэнфорд почесал покрытый щетиной подбородок.

— За все годы службы я никогда не видел ничего подобного, — признался он.