Писатель снова открыл личное дело Ортуньо и принялся его изучать. Родился в Корме, Ла-Корунья, младший из трех сыновей. В девятнадцать лет пришел в монастырь послушником и пробыл здесь до того самого дня, когда подписал в качестве свидетеля документ о смерти брата Бердагера и когда Альваро был исключен после пребывания в лазарете. Ортигоса записал информацию в один из блокнотов, закрыл файл и обратился к Хулиану:

— Скажите, что значит «монах ушел по своей воле»?

Библиотекарь подошел, с любопытством взглянул на экран и грустно ответил:

— Такое хоть редко, но случается. Брат решает отречься от своих клятв и покидает обитель. — Хулиан устроился рядом с Мануэлем, набрал несколько слов в поиске, и на экране возникло личное дело Марио Ортуньо. — Например, в этом случае брат утратил свою веру. Похоже, все оказалось весьма серьезно. Чаще всего монаха стараются вернуть к Богу, иногда переводят в другой монастырь, принадлежащий к тому же ордену, советуют духовные практики. Но в тот раз настоятель решил отправить брата Ортуньо домой. — И библиотекарь вернулся к своему ноутбуку.

Писатель несколько минут делал вид, что изучает документы, пока не убедился, что Хулиан полностью погрузился в работу. Тогда он набрал в поиске «лазарет», и в выдаче появились сотни файлов. Добавил имя Альваро, но ничего не нашлось. Мануэль попробовал добавить дату. В результатах появился один документ, и писатель не смог сдержать удивленный вздох. На изображении было видно, что это книга регистрации пациентов, где были отмечены даты их поступления в лазарет и выписки из него. Страница была поделена на ячейки, и записи, касающиеся одного человека, находились рядом. Под датой и временем указывался класс и имя. Красивым почерком в одной из ячеек было написано: «Муньис де Давила». Ниже, в разделе с надписью «диагноз», значилось следующее:

Заключение занимало целую страницу. Судя по аккуратному почерку монаха, оно было довольно обстоятельным, но бо́льшая часть его оказалась закрашена толстыми черными линиями, какие Мануэлю приходилось видеть лишь в записях о самочинных казнях в ходе Гражданской войны или в разведывательных донесениях времен Второй мировой.

Ортигоса оглянулся, чтобы убедиться, что брат Хулиан занят своими делами, и сфотографировал экран на свой мобильный телефон. Следующие полчаса он потратил на то, чтобы найти среди плохо различимых лиц фотографию Марио Ортуньо. Ему хотелось посмотреть на человека, который написал нечто столь ужасное в заключении, что документ вымарали почти полностью. На монаха, добровольно решившего вернуться к мирской жизни после того, как он составил документ, от текста которого мало что осталось. На того, кто покинул монастырь в тот же день, когда исключили Альваро. Текст заключения не шел у Мануэля из головы: «У ребенка наблюдаются явные признаки…» Действительно ли Альваро испытал шок, увидев тело повесившегося монаха, да еще такой сильный, что это заставило кого-то скрыть информацию о состоянии ученика? Возможно, Тоньино нашел этот документ и решил, что сможет заработать с его помощью кругленькую сумму? Или ему удалось раздобыть полную версию заключения?