Писатель с отчаянием посмотрел на ряды коробок, уходившие в темноту. Даже если такой документ и существует, маловероятно, чтобы Антонио смог разыскать его в этой кипе бумаг. Свои сведения, в каком бы виде они ни были представлены, он получил из другого источника.

— Вы знаете племянника настоятеля? — спросил Ортигоса.

— Тоньино? — удивился Хулиан, и его тон немедленно заставил Мануэля пожалеть о своем вопросе.

— Я не знаю, как его зовут, ни разу его не встречал. Просто сегодня, когда я сюда направлялся и остановился в деревне, какая-то женщина спросила, не я ли родственник настоятеля, работающий в монастыре, — попытался выкрутиться писатель.

— Да, речь о Тоньино, но я не понимаю, как она могла вас спутать. Вы же совершенно разные.

— Он помогал вам в библиотеке? — спросил Ортигоса, пропустив замечание Хулиана мимо ушей.

— Что? — Монах рассмеялся. — Думаю, Антонио в жизни не бывал в подобном месте. Он красил стены в нескольких номерах отеля и в кабинете настоятеля. Но этот парень — настоящая катастрофа, его тетке давно следует взглянуть правде в глаза.

Мануэлю не удалось найти фотографии Марио Ортуньо в личном деле, но он обнаружил кучу снимков, на которых был запечатлен брат Бердагер. Писатель сразу понял, почему Лукас и другие ученики любили этого наставника. Пухленький и румяный (даже черно-белые изображения это передавали), он активно участвовал в спортивных соревнованиях, играх и экскурсиях. Несмотря на то что монах, как и остальные, носил рясу, она, по-видимому, нисколько ему не мешала. Вместе с командами он позировал с выигранными трофеями и дирижировал хором на Рождество. Больше всего Ортигосу поразила фотография, где брат Бердагер играл в баскскую пелоту, одной рукой придерживая подол, а другой отбивая мяч о стену церкви. Мануэль отобрал этот снимок и еще штук двадцать изображений с видами территории монастыря с высоты птичьего полета, интерьерами классов бывшей школы и групповыми портретами с участием монаха-самоубийцы и попросил Хулиана сделать копии. Писатель оставил библиотекаря за этим занятием, с трудом убедив его, что самостоятельно найдет дорогу в сад, где коротал время престарелый брат Матиас.

— Я уверен, здесь не обошлось без женщины, — сказал Хулиан, когда Ортигоса уже собирался выйти из подвала.

Мануэль обернулся и непонимающе посмотрел на собеседника.

— Я про брата Ортуньо. Наверняка его вера пошатнулась из-за женщины. В документах указано, что он покинул монастырь в возрасте двадцати девяти лет. Даю голову на отсечение, что виной тому прекрасный пол. Иначе Марио уже вернулся бы.