По трухлявым ступеням приставных лестниц, древних, как род человеческий, по скользкому краю кошмарной пропасти – сердце мое зловеще замирало, а подошвы ног холодели от ужаса – я карабкался от башни к башне, пока не нашел дверцу черного хода; и выводила она на одну из верхних ветвей громадной мрачной сосны. Я соскользнул по стволу вниз, на землю. И как же рад я был снова оказаться в лесу, из которого недавно бежал!
А что до Сфинкс в ее обреченном доме – уж и не знаю, что с ней сталось. Суждено ли ей до скончания времен глядеть безутешно на содеянное, помня лишь в затуманенном своем сознании, над которым теперь потешаются мальчишки, что некогда было ей ведомо все то, что повергает людей в ужас; или в конце концов она ускользнула прочь и, карабкаясь от одной страшной пропасти к другой, наконец добралась до вышних пределов и по сей день мудра и неизменна? Ибо кто знает, что есть безумие – дар богов или порождение адской бездны?
Правдоподобное приключение трех любителей изящной словесности
Правдоподобное приключение трех любителей изящной словесности
Когда номады пришли в землю Эль-Лола, у них иссякли песни, и вопрос о похищении золоченого ларца встал во всей своей первостепенной важности. С одной стороны, многие уже предпринимали попытку отыскать золоченый ларец, в котором (как известно любому эфиопу) хранятся стихи баснословной ценности; в Аравии о судьбе смельчаков судачат и по сей день. С другой стороны, скучно ночами сидеть у костра, если нет новых песен.
Обо всем об этом толковали однажды вечером в племени хет на равнине у подножия скалы Млуна. Родиной народ этот считал дорогу, что пролегла в мире древних скитальцев; номадов-старейшин снедало беспокойство, ибо новых песен не предвиделось, в то время как утес Млуна в зареве заката – утес, коего не касались тревоги человеческие и до поры не коснулась ночь, укрывающая мглою равнины, – безмятежно взирал на Сомнительные земли. Именно там, на равнине по ту сторону Млуны, что ведома людям, – едва только вечерняя звезда тише мыши скользнула на небосклон и, словно султаны, затрепетали одинокие языки походного костра (но звуки песен не приветствовали их), – именно там второпях задумано было номадами безрассудное предприятие, известное миру как Поход за Золоченым Ларцом.
Воистину мудрую осмотрительность выказали старейшины номадов, избрав на роль взломщика небезызвестного Слита, того самого взломщика, который, как поучают гувернантки в невесть скольких классных комнатах (как раз в то время, как я пишу об этом), обманул бдительность самого короля Весталии. Однако ларец был довольно увесист, и Слит нуждался в помощниках: а любители чужой собственности Сиппи и Слорг в ловкости могли потягаться с нынешними торговцами антиквариатом.