Кентавр стремительно и ловко сбежал вниз по склону в верхней части расселины, и вступил в Зретазулу через внешние врата, выходящие прямо на звезды, и вихрем промчался по узким улочкам. Сколь многие выбежали на балконы, заслышав внезапно грохот копыт; сколь многие высунулись из мерцающих окошек – обо всех о них рассказывается в древней песне. Ни на миг не задержался Шепперальк, чтобы поприветствовать жителей или ответить на вызов, звенящий с боевых башен; подобно молнии своих праотцев, пронесся он сквозь обращенные в сторону земли врата и, как Левиафан, прянувший на орла, бросился в озеро, разделяющее храм и гробницу.

Полуприкрыв глаза, он взбежал вверх по храмовым ступеням и, покуда еще не ослепила его красота Сомбелене (ведь кентавр видел ее лишь смутно, сквозь ресницы), ухватил свою избранницу за волосы и увлек прочь. Вместе со своей ношей перепрыгнул Шепперальк через бездонную пропасть, куда утекают воды озера, исчезая из памяти в провале мира, и умчал Сомбелене неведомо куда – чтобы стать ее рабом на все века, отпущенные его роду.

Трижды протрубил он по пути в серебряный рог – сокровище кентавров, хранимое исстари. То были его свадебные колокола.

Горестная история Тангобринда-ювелира

Горестная история Тангобринда-ювелира

Заслышав зловещий кашель, Тангобринд-ювелир, шагавший по узкой тропинке, тут же обернулся. Он был вором, ловким и удачливым, по общему мнению, и пользовался покровительством сильных мира сего, потому что добыча его никогда не была меньше, чем яйца Мо-мо, и в течение всей жизни он крал камни лишь четырех видов: рубины, бриллианты, изумруды и сапфиры – и при всем том считался человеком порядочным. И вот один Крупный Коммерсант, который слышал, что Тангобринд – вор, которому можно доверять, пришел к нему и предложил душу своей дочери в обмен на бриллиант крупнее человеческой головы, который следовало забрать из лап идола-паука Хло-хло в храме Мунг-га-линг.

Тангобринд умастил тело маслами, выскользнул из лавки и, пробравшись окольными путями, оказался в Снарпе прежде, чем кто-либо дознался, что Тангобринда нет на месте, а меч его исчез из-под прилавка. С этого момента Тангобринд передвигался только по ночам, а днем прятался да точил лезвие своего меча, который за проворство и быстроту прозывался Мышонком. Ювелир умел передвигаться незаметно; никто не видел, как он пересекал равнины Зида, никто не видел, как он входил в Мерск или в Тлан.

Ах, как любил он сумерки! Луна, неожиданно выглянув из-за туч, могла бы выдать обычного вора, но не Тангобринда-ювелира.