Я спросил, кто здесь живет. Сэр Ричард Арлен. Я объяснил, что моя лошадь больше не может идти и я хотел бы просить сэра Ричарда Арлена о ночлеге.

– Сэр, здесь никто никогда не останавливается, – ответил дворецкий.

Я возразил, что я остановился.

– Не думаю, что это возможно, сэр, – сказал он.

Я рассердился и велел позвать сэра Ричарда, и стоял на своем, пока тот не пришел. Я извинился и объяснил свое положение. На вид ему было не больше пятидесяти, но университетское весло на стене с датой, относящейся к началу семидесятых, указывало на то, что он старше. В лице его была некая робость – как у отшельника. Он извинился и сказал, что у него нет для меня комнаты. Явная неправда; кроме того, больше здесь негде было остановиться – я стал настаивать. Тогда, к моему удивлению, он обернулся к дворецкому и вполголоса перекинулся с ним несколькими словами. Казалось, они придумали наконец, как меня устроить, хотя и с явной неохотой. Было уже семь часов; сэр Ричард сказал, что ужин в половине восьмого. Вопрос одежды решался просто – та, что на мне, ибо хозяин дома был ниже и полнее. Он тут же показал мне гостиную, в которую и вернулся ближе к половине восьмого, уже в вечернем костюме с белым жилетом. Гостиная была просторная, со старой мебелью – скорее ветхой, чем старинной; с обюссонским ковром[31] до пола, со сквозняками, со следами потеков в углах; незатихающий осторожный топоток крыс свидетельствовал о степени ущерба, который время нанесло деревянным стенным панелям, кое-где они отошли от стен и грозили обрушиться. Оплывающих свеч явно не хватало для столь обширной комнаты. Мрачность и уныние, навеваемые всем этим, находились в полном соответствии с первыми словами сэра Ричарда, обращенными ко мне, когда он вошел в комнату:

– Должен сказать вам, сэр, что я жил дурно. Очень, очень дурно.

Такое признание от человека гораздо старше себя после получаса знакомства – вещь настолько редкая, что в голову мне не пришло подходящего ответа. Я с опозданием пробормотал:

– В самом деле? – И добавил, в основном чтобы предупредить следующее замечание такого же рода: – Какой у вас восхитительный дом.

– Да, – сказал он. – Я не покидаю его почти сорок лет. С тех пор, как вернулся из Университета. Пока мы молоды, знаете ли, перед нами множество возможностей… Но я не оправдываюсь – мне нет оправдания.

Тут двери скрипнули ржавыми петлями и открылись, повеяло сквозняком, колыхнулся длинный ковер и портьеры на стенах; потом все успокоилось и двери снова закрылись.

– Ах, Марианна, – сказал он. – У нас сегодня гость. Мистер Линтон. А это – Марианна Гиб.