Если бы вечная тьма пала на эти острые камни, оно было бы лучше, подумал Алверик при виде того, как тускло поблескивают их бесформенные груды; теперь, когда Эльфландия исчезла, тьма казалась желанной. И хотя уныние расколдованного края проникло в душу странника вместе с рассветным холодом, пламенная надежда в душе его все не гасла и, едва дав Алверику время подкрепиться подле остывшего черного круга одинокого костра, вновь погнала его вперед, на восток, по каменистой равнине. Все утро Алверик шел и шел, не встретив по пути ни травинки. Золотые птицы, что видел он прежде, давно уже улетели в Эльфландию, а птицы наших полей и все ведомое нам живое избегали угрюмой пустоши. Алверик шагал в полном одиночестве: вот так, одни, люди мысленно возвращаются к памятным местам; только вместо того, чтобы оказаться в памятных местах, юноша скитался в земле, вовсе утратившей волшебную красоту. Ноша скитальца стала чуть легче, чем накануне; однако брел он устало, ибо утомление предыдущего дня уже давало о себе знать. В полдень Алверик остановился и долго отдыхал, а затем снова двинулся в путь. Бесчисленные каменные глыбы сливались перед странником в сплошной ковер, что раскинулся до самого горизонта, очерчивая небо прерывистой зубчатой линией; за весь день бледно-голубые горы так ни разу и не показались. Вечером Алверик снова развел костер: запас дров быстро убывал. Язычки пламени – только они одни и тянулись вверх на этой пустоши – почему-то усиливали чудовищное чувство одиночества. Юноша сидел у огня и думал о Лиразели, и упрямо не желал расстаться с надеждой, хотя для того, чтобы убить всякую надежду, хватило бы одного взгляда на каменные глыбы: хаотические очертания скал вобрали в себя нечто от равнины, их породившей, и недвусмысленно намекали на то, что пустоши не будет конца.
Глава XIII. Скрытный кожевник
Глава XIII. Скрытный кожевник
Прошло много дней, прежде чем тоскливое однообразие скал убедило Алверика, что каждый новый день его путешествия похож на все предыдущие и что, сколько бы странник ни шел, прерывистая линия горизонтов, сменявших друг друга унылой чередою, останется прежней, а бледно-голубые горы так и не покажутся. Уже десять дней брел Алверик по каменистой равнине; двухнедельный запас провизии все таял и таял; и вот наступил вечер, когда Алверик наконец понял, что, ежели он пойдет дальше и так и не увидит вскорости гряды эльфийских гор, он погибнет от голода. Потому он поужинал, сберегая каждую крошку, – в темноте, ибо запас топлива для костра давно уже иссяк, – и отказался от надежды, что вела его вперед. И как только на небе зажегся первый луч, указавший страннику, где находится восток, Алверик доел скудные остатки ужина и пустился в долгий, изнурительный путь обратно к полям людей, по камням, что казались еще более твердыми и острыми, потому что теперь Эльфландия оставалась у странника за спиною. На протяжении всего этого дня Алверик почти не ел и не пил, и к тому времени, как настала ночь, у него еще сохранилось достаточно еды на четыре дня.