На следующий день он снова сбежал в дом Отта. Но Отт уже ушел на промысел, ибо ему необходимо было пополнить свои кладовые. Тогда Орион отправился к жилищу Треля и застал охотника дома, в темной хижине, доверху набитой разнообразными шкурами. «Возьми меня с собою в лес», – попросил Орион. И Трель уселся в широкое деревянное кресло у очага, дабы обдумать это дело как следует и порассуждать о лесе. Он был не таков, как Отт, нет; Отт говорил мало, и только о вещах простых, ему понятных: об олене, о повадках оленя, о смене времен года; Трель же вел речи о том, что угадал в чаще леса и во тьме времен, в легендах о людях и зверях; особенно же любил он пересказывать предания о лисах и барсуках – те, что узнал, следя за лисами и барсуками в сгущающихся сумерках. И пока Трель, глядя в огонь, задумчиво рассуждал о древних как мир повадках обитателей папоротников и куманики, Орион позабыл о жажде странствий, что звала его в лесные чащи, и смирно сидел себе там на табуреточке среди теплых шкур, вполне довольный жизнью. И рассказал он Трелю то, о чем ни словом не обмолвился Отту: о том, что верит, будто в один прекрасный день его, Ориона, матушка появится из-за ствола дуба, потому что она до поры ушла в леса. И Трель счел это вполне возможным делом, ибо свято верил всем самым невероятным рассказам про лес.

А потом за Орионом пришла Зирундерель и отвела мальчика назад в замок. На следующий день ведьма снова отпустила воспитанника к Отту; и на этот раз Отт опять взял малыша с собою в лес. А спустя несколько дней Орион снова пришел в темную хижину Треля, где среди углов и паутины словно бы притаились тайны леса, и снова слушал чудесные рассказы Треля.

И вот ветви леса почернели и застыли на фоне яростно пламенеющих закатов, и зима оковала чарами нагорья, и деревенские мудрецы предрекли снег. И однажды Орион, отправившись в лес с Оттом, своими глазами увидел, как охотник подстрелил оленя. Мальчуган следил, как охотник подготовил и освежевал тушу, и разделил ее на две части, и завязал в шкуру так, что вниз свисали голова и рога. Отт прикрепил рога к тюку, перебросил тюк через плечо и понес домой: он был человеком сильным. Орион же радовался еще больше, чем сам охотник.

В тот вечер Орион отправился к Трелю рассказать ему свою историю, однако у Треля нашлись повести более дивные.

И по мере того как проходили дни, Орион черпал в лесной чаще и в рассказах Треля любовь ко всему, что слышится в зове охотника, и рос и креп в нем тот дух, что замечательно подходил к его имени; однако до поры до времени ничего не выдавало в малыше волшебного происхождения.