Глава XXVI. Охотничий рог Алверика
Глава XXVI. Охотничий рог Алверика
На север от пустынных земель продолжал свой безнадежный путь Алверик на протяжении долгих изнуряющих лет, и подхваченные ветром обрывки его серого и мрачного шатра добавляли уныния к холодным вечерам в тех краях. Когда в домах зажигались свечи и скирды сена выделялись на фоне бледно-зеленого неба темными силуэтами, обитатели одиноких хуторов слышали порою стук колотушек Нива и Зенда: в вечернем безмолвии отчетливо доносился он от той земли, по которой не ступал никто другой. Дети селян, высматривая в створчатые окна звезду, замечали, наверное, нездешний серый силуэт шатра, что взмахивал лохмотьями над самыми дальними изгородями, где мгновением раньше царили только серые сумерки. На следующее утро народ гадал и недоумевал, дети радовались и пугались, а взрослые рассказывали им предания; кое-кто украдкой разведывал окраинные пределы людских полей, боязливо заглядывая сквозь нечетко очерченные зеленые бреши в последней из изгородей (хотя обращать взгляды на восток было запрещено); так рождались слухи и неясные ожидания; и все это сливалось воедино силою изумления, что является с Востока; и переходило в легенды, что жили еще много лет после этого утра; но Алверик и шатер его исчезали, словно их и не было.
Так сменялись дни и времена года, а отряд все скитался в глуши: одинокий, утративший любимую странник, зачарованный луною подросток и безумец, и старый серый шатер с длинным изогнутым шестом. Им стали известны все звезды, и знакомы все четыре ветра, и дождь, и туман, и град, но желтые, приветливые огоньки окон, зазывающие ночами в тепло и уют, встречали они только для того, чтобы сказать им «прощай». Едва загорался первый рассветный луч, едва веяло утренней прохладой, Алверик пробуждался от беспокойных снов; с ликующим воплем подскакивал Нив, и отправлялись они в путь, продолжая безумный крестовый поход еще до того, как на притихших, смутно различимых коньках крыш появлялись первые признаки пробуждения. И каждое утро Нив предсказывал, что они непременно отыщут Эльфландию; так тянулись дни и года.
Тиль давно их покинул; Тиль, что пламенной песней пророчил друзьям победу; Тиль, чье вдохновение подбадривало Алверика в самые холодные ночи и помогало преодолеть самые каменистые тропы: однажды вечером Тиль вдруг запел о девичьих кудрях – Тиль, кому подобало бы возглавить поход. А потом в один прекрасный день, в сумерках, когда пел черный дрозд и боярышник стоял в цвету на целые мили, он свернул к домам людей, и женился, и более никогда не имел дела с отрядами скитальцев.