Они прошли немного вглубь земли, к домам людей, дабы закупиться съестными припасами; и ближе к вечеру приобрели они необходимое у селянина, живущего в одинокой хижине столь близко от границы ведомых нам полей, что, должно быть, его дом был в видимом мире самым крайним. Там закупили странники хлеба, и овсяной крупы, и сыра, и копченой ветчины, и прочего тому подобного, и сложили еду в мешки, и подвесили мешки на шест; и распрощались с селянином, и двинулись прочь и от его полей, и от полей людей. И едва сгустился вечер, увидели они, как прямо за изгородью, освещая землю мягким нездешним заревом, что этой земле явно не принадлежало, раскинулась сумеречная преграда, заветная граница Эльфландии.
– Лиразель! – воскликнул Алверик, обнажил меч и решительно ступил в сумерки. Нив и Зенд последовали за ним: все их подозрения вспыхнули пламенем ревности – ревности к озарению и магии, им не принадлежащим.
Алверик позвал Лиразель; затем, не полагаясь на силу голоса в этой бескрайней, непонятной земле, он взял в руки охотничий рог, что висел на ремне у пояса, поднес его к губам и, измученный годами странствий, устало затрубил. Алверик стоял в завесе сумерек; рог сиял в свете Эльфландии.
Но Нив и Зенд выронили шест в эти неземные сумерки, где он и остался лежать, словно обломок кораблекрушения в каком-нибудь не отмеченном на карте море, и крепко вцепились в своего господина.
– Земля грез! – объявил Нив. – Разве моих грез недостаточно?
– Там нет луны! – закричал Зенд.
Алверик ударил Зенда мечом по плечу, но клинок был расколдован и туп и почти не повредил ему. Тогда оба безумца схватились за меч и потащили Алверика назад. Кто бы мог поверить, что помешанный наделен подобною силой? Безумцы снова вытолкнули Алверика в ведомые нам поля, где эти двое оставались непонятными чужаками и ревновали ко всему непонятному и чужому; и увели его прочь от бледно-голубых гор. Так и не довелось ему вступить в Эльфландию.
Но охотничий рог Алверика пронзил край сумеречной преграды и растревожил воздух Эльфландии, и в сонном покое волшебной страны прозвучала долгая, скорбная земная нота: зов этого рога и услышала Лиразель, говоря с отцом.
Глава XXVII. Возвращение Лурулу
Глава XXVII. Возвращение Лурулу
Над деревушкой Эрл и над замком прошествовала Весна; во всякий уголок и во всякую трещину заглянула она: ласковое благословение освятило даже воздух и выманило на свет каждую живую тварь, не обойдя и крохотные растеньица, поселившиеся в самых укромных местах, под стрехами крыш, в щелях старых бочек или вдоль прослоек штукатурки, что удерживали древние ряды камней. На протяжении этих месяцев Орион не охотился на единорогов; разумеется, он понятия не имел о том, в какое время года единороги в Эльфландии обзаводятся потомством, ибо в волшебной стране ход времени иной, нежели здесь; однако от бессчетных поколений земных своих предков юноша унаследовал некое внутреннее убеждение, запрещающее ему охотиться на кого бы то ни было в дивную пору цветов и песен. Потому Орион обхаживал своих гончих и то и дело поглядывал в сторону холмов, всякий день поджидая возвращения Лурулу.