То и дело тролли замечали огонек запоздалого путника, что шагал через холмы, направляясь в Эрл, а порою слышали песню: так подбадривали себя в ночном безмолвии те, у кого фонаря не было. А Вечерняя Звезда тем временем разгоралась все ярче, и вековые деревья делались все темнее.

Затем из-под завесы дыма и тумана над ручьем, из самых недр воцарившейся в долине ночи загремел вдруг бронзовый колокол фриара. Ночь, и склоны Эрла, и темные холмы отозвались эхом; эхо докатилось до троллей, словно бы бросая вызов и им, и прочим проклятым тварям, и разгуливающим по свету духам, и телам, фриаром не благословленным.

Торжественный отзвук эха, что разносился в ночи с каждым тяжелым ударом священного колокола, подбодрил отряд троллей, затерянный среди непонятных земных угодьев, ибо все торжественное неизменно приводит троллей в настроение крайне легкомысленное. Они развеселились и захихикали промеж себя.

А пока тролли следили звездное воинство, гадая, дружелюбно ли оно настроено, небо приобрело синеватый стальной оттенок, восточные звезды померкли, туман и дым людских жилищ побелели, и лучистое зарево коснулось противоположного края долины: над холмами за спиною у троллей вставала луна. Тогда в священной обители фриара запели голоса, повторяя слова лунной заутрени; так полагалось петь ночами полной луны, пока луна стоит совсем низко у горизонта: обряд этот назывался «лунноутреня». Колокол стих, случайные голоса более не слышались, бдительного пса в долине хозяева заставили умолкнуть; одинокая, торжественная и печальная песнь воспарила над свечами в квадратной и тесной обители, сложенной из серого камня людьми, что давным-давно ушли в небытие. Луна поднималась все выше, и вместе с нею нарастала бесконечно-торжественная песнь: печальная, словно ночь, загадочная, словно полная луна, исполненная глубокого смысла, коего самые серьезные раздумья троллей охватить не в силах. Тролли все как один вскочили на ноги, подпрыгнули над заиндевелой травою холмов и толпою хлынули в долину посмеяться над повадками людей, поиздеваться над священными их реликвиями и поглядеть, устоит ли их пение против тролльего легкомыслия.

Вспугнутые кролики удирали во все лопатки перед их стремительным натиском; собратья Лурулу провожали робких зверьков взрывами смеха. С востока на запад пронесся сверкающий метеор, догоняя солнце: не то знамением упреждая деревушку Эрл, что к домам людей приближается народ из-за земных пределов, не то повинуясь некоему закону природы. Троллям же показалось, что упала одна из надменных звезд, и возликовали они с типично эльфийским легкомыслием.