До глубокой ночи веселились парламентарии: они пили мед, и с его безыскусной помощью заглядывали в грядущие года так далеко, как только может проникнуть взор человеческий. Однако радовались и ликовали они с оглядкой, осмотрительно понизив голос, дабы не услышал их бдительный фриар; ибо радость пришла к селянам из тех краев, которым самая мысль о спасении была заказана, и надежды свои возложили селяне встарь на магию, противу которой (как превосходно они знали) гневно гудела по вечерам каждая нота фриарова колокола. Парламентарии разошлись поздно, восхваляя магию приглушенными голосами, и возвратились к домам своим, постаравшись остаться незамеченными, ибо опасались проклятия, что фриар обрушил на головы единорогов, и боялись, как бы их, парламентариев, собственные имена не оказались вплетены в одно из проклятий, призванных сим достойным на созданий магических.

На следующий день Орион дал своим гончим отдых, а тролли и обитатели Эрла глазели друг на друга. Но день спустя Орион взял в руки меч, собрал отряд троллей и свору псов, и все они снова отправились далеко за холмы, к туманной опаловой границе, дабы подстеречь единорогов, что выходят из сумерек вечерами.

Они приблизились к границе достаточно далеко от того места, где вспугнули добычу только тремя вечерами раньше. Болтливые тролли указывали Ориону путь: уж они-то отлично знали излюбленные пастбища необщительных единорогов. И вот наступил земной вечер, бескрайний и безмолвный, и все вокруг поблекло, сливаясь с сумерками; но не услышали охотники поступи единорогов и не приметили ослепительно-белого отблеска. Однако же тролли хорошо знали свое дело: когда Орион уже отчаялся было поохотиться этой ночью и показалось ему, что в вечерней мгле нет ни души, на земном краю сумерек, где только мгновение назад не было ровным счетом ничего, возник единорог. Очень скоро зверь медленно двинулся вперед сквозь земную траву и удалился в поля людей на несколько ярдов.

За ним последовал другой и тоже отошел на несколько ярдов; и оба замерли, словно статуи, на пятнадцать наших земных минут: двигались только уши. Все это время тролли успокаивали гончих, что затаились под изгородью ведомых нам полей. Тьма почти скрыла их, когда единороги наконец стронулись с места. И как только самый крупный удалился от границы на достаточное расстояние, тролли спустили гончих со своры и с пронзительными насмешливыми воплями помчались вместе с псами вдогонку за единорогом, ничуть не сомневаясь, что надменная голова зверя у них уже почти что в руках.