– О матушка ведьма, – молвил он, – дашь ли ты нам амулет, дабы оградить дома наши противу магии?

– Амулет им! – прошипела ведьма. – Ишь чего захотели! Клянусь метлою и звездами, и ночными перелетами! Или вы желаете похитить у Земли ее наследие, доставшееся от древнейших времен? Или вы отнимете у Земли сокровище и оставите ее ни с чем на потеху собратьев-планет? Воистину нищи оказались бы мы без магии, каковой, по счастью, щедро наделены на зависть тьме и Вселенной.

Не вставая с места, Зирундерель наклонилась вперед и ударила в землю посохом, сверля Нарла яростным немигающим взглядом.

– Охотнее подарила бы я вам амулет противу воды, дабы весь мир погиб от жажды, нежели подсказала бы заговор противу песни ручьев, что негромко звучит над грядою холмов на радость вечеру; слишком тихая и смутная даже для чуткого слуха, песнь эта нитью проходит сквозь сны: так узнаем мы о былых войнах и об утраченной любви духов рек. Я бы скорее вручила вам амулет противу хлеба, дабы весь мир умер от голода, нежели наделила бы заговором противу магии пшеничных колосьев, что в лунном сиянии июля снисходит на золоченые лощины: немало таких, о ком человеку неведомо, бродят в тех лощинах теплыми и краткими ночами! Охотнее дала бы я вам амулеты противу уюта и одежды, противу еды, крова и тепла; да, именно так я и сделаю, скорее чем отниму магию у этих бедных полей Земли, ибо для них она – просторный плащ, укрывающий от леденящего холода Вселенной, и пестрые одежды, спасающие от насмешек небытия… Уходите же прочь! Ступайте в свою деревню. Вы, те, что мечтали о магии в юности, но отрекаетесь от нее в старости, знайте, что с годами приходит слепота духа, еще более непроницаемая, чем слепота взора, и ткет вокруг вас пелену тьмы, сквозь которую ничего не разглядеть, не познать и не почувствовать и не постичь никоим образом. И никакой глас из этой тьмы не убедит меня даровать амулет против магии. Прочь!

И, проговорив «Прочь!», ведьма оперлась на посох, со всею очевидностью намереваясь подняться с места. При виде этого великий ужас овладел парламентариями. В тот же самый миг заметили они, что неотвратимо наступает вечер и над долиной разливается тьма. На высоком нагорье, где росла капуста ведьмы, свет сиял до сих пор, и, внимая негодующим речам Зирундерели, парламентарии напрочь позабыли о времени. Теперь же невозможно было не заметить, что час поздний; мимо стариков пронесся ветер, овеянный дыханием ночи, что явно прилетел из-за ближайшего хребта; и селяне поежились от холода; и в воздухе словно бы разлилось то самое, противу чего просили они амулет.