– Как же ты ее в первый раз не заметил? – спросил он, обращаясь к Гурову. – Говоришь, что осмотрел все очень внимательно.

– Так и было, – ответил Гуров. – Шапка обнаружилась с другого ракурса. Ее можно было увидеть только сверху, с удаленного расстояния, а я производил осмотр с близкого. Виктория Сергеевна и сама заметила ее случайно.

– И хорошо, что заметила, – согласился Гойда. – А я вот заметил еще кое-что. Полы там чистые. Значит, следы искать бесполезно. Шапка чистая. Ни грязи, ни крови. Если бы ее активно перемещали, то на желтом ворсе невооруженным взглядом были бы заметны следы загрязнений, но они отсутствуют. Преступник специально подкинул нам эту загадку…

– …и сделал это недавно, – продолжил Гуров мысль Гойды. – Неужели в день похищения это место не осмотрели? Наверняка каждый сантиметр проверили. Будь там шапка, ее бы сразу нашли. Но ее не было.

– Твоя правда, – согласился Гойда.

– Ты уверен, что он жив? – спросил Гуров. – Если помнишь, были случаи, когда личные вещи оказывались в идеальном состоянии, а их владелец в это время уже давно не дышал.

– Более чем.

– Он жив, – вмешался Стас. – Иначе зачем подбрасывать шапку? Кто-то мотает нервы Долецким и упор делает именно на жену, а не на мужа. И записка эта. Определенно кто-то хотел, чтобы шапка и записка обнаружились одновременно, причем подбросил их в дом, где проживает Александра. Нет, ну тут к гадалке на ходи.

– Здесь может быть несколько причин таких действий, – принялся рассуждать Лев Иванович. – Месть. Обида. Желание заставить испытать человека ту боль, с которой пришлось столкнуться преступнику. Или преступник страдает определенным психиатрическим заболеванием, но лучше нас в этом разберется, конечно, Алексей Долецкий. Пойду-ка я пообщаюсь с Александрой. Вдруг, кроме Дубининой, она еще кому-то перешла дорогу?

– Секунду, – остановил его Гойда и вынул из кармана телефон.

Разговор был недолгим. Игорь Федорович напряженно вслушивался в то, что ему говорили. Закончив разговаривать, убрал телефон и выругался.

– Следственный комитет вмешался. Мне надо быть в прокуратуре. Черт, если бы знал, что так получится, то поехал бы с Кораблевой, а потом сюда уже на своей машине. Она у меня третьи сутки под окнами кабинета отдыхает.

– Следственный комитет с тебя спросит, – с удовольствием произнес Крячко. – Порвут на месте. Третьи сутки пошли, а новостей никаких нет.

– Там тоже люди сидят, – резко ответил Гойда. – Может, помогут чем-то. Хотя что-то я сомневаюсь уже, что мы дойдем до чего-то путного. Ладно, работайте. Обо всем докладывайте мне.