– Несправедливо, – согласился Гуров.

– Я даже на них подумала, был такой момент, – призналась Александра. – Но после поняла, что сейчас сделаю виноватыми всех. С трудом взяла себя в руки и заново по списку. А когда закончила, то поняла, что никто из моих знакомых, с которыми я когда-то сталкивалась или конфликтовала, не мог додуматься до похищения сына.

– Думали при этом головой или чувствовали сердцем?

– И так, и так. Сначала эмоции, потом логика. Я все понимаю, я умею себя держать в руках. Мне так казалось. Правда, сегодня в ванной я вдруг поняла, что больше не могу. Спасибо и… извините. Будто не я это делала.

– Понимаю, Саша, – ответил Лев Иванович. – Но на тормозах эпизод спустить не получится. Это была попытка суицида. Вам нужна помощь.

– Я не хочу умирать.

– И правильно.

– Нет у меня таких обидчиков, из-за которых горло вскрыть хочется. Это другое. Потому что я очень боюсь, но ничего не могу сделать. Вы заметили, что я ни разу не спросила о том, что вы делаете? Не позволяю погружаться в случившееся. Не хочу знать. Просто жду. Говорю же – сильная. Все у меня внутри, в режиме ожидания, в заморозке. Есть такая фраза – «жить на вдохе». Это про меня, про ту, которая я сейчас. Ну не было у меня с кем-то серьезных стычек. Про Дубинину не скажу такого, но она наверняка обо мне даже не вспоминает.

«Так и есть, – с облегчением подумал Гуров. – Дубинина все помнит, но у нее нет времени на других детей. Она своему сыну и то с трудом помогает».

В дверном замке загремели ключи. Александра испуганно взглянула на Льва Ивановича.

– Это ваши? – прошептала она.

– Это ваш муж, – пояснил Гуров. – Он обещал приехать, но вы спали, и я вас не предупредил. Если вы против…

– Я не против.

Услышав слово «муж», Долецкая первой вышла в коридор. Алексей как раз входил в квартиру. В его руках была дорожная сумка – та самая, с которой он вернулся из Австрии. Он остановился и вопросительно посмотрел на жену, словно спрашивая разрешения остаться.

– Проходи, – отвела взгляд Александра.

– Здравствуйте, – Алексей протянул руку Гурову.

– Привет.

Лев Иванович оставил их одних. Вышел на кухню, выпил стакан воды и посмотрел на часы. Половина одиннадцатого. Все утро коту под хвост.

Он позвонил Гойде, но тот не снял трубку. Гурову не хотелось самому звонить Виктории Сергеевне, и он набрал номер телефона Стаса.

– Ну я, в принципе, побродил тут, – сообщил он. – Видел, как Долецкий приехал. Припарковался возле моей машины. Смотрю на свой «Мерседес», который выпущен в юрском периоде, и на его «Майбах». Одной рукой телефон держу, а другой слезы вытираю. Ты уже выходишь?