– Я душу хотел излить, гражданин полковник, – произнес он и шумно задышал в трубку. – Вы не отталкивайте меня. Я виноват, но вы не отталкивайте.

«Началось в деревне утро», – подумал Гуров, отправляя в мусор остатки бутербродов и гору использованных чайных пакетиков.

– Я слушаю, Алексей, но сейчас половина первого ночи, – намекнул он.

– А я недолго.

– Поверю. У меня все равно нет выбора.

– Вот именно, Лев Иванович. Потому что я никому не говорил того, что вы не знаете… прошу прощения.

– Слишком много «я», Алексей. Меня на вас не хватит.

– А я недолго.

Гуров был вынужден прослушать мини-аудиоспектакль, состоящий из шумовых эффектов: главный герой наполняет стакан и выпивает его. Слышимость была превосходной. Гуров пожалел, что не оглох.

– Навалились проблемы, – печальным голосом произнес Долецкий. – Все очень сложно. Вы, наверное, мне не верите?

– Для начала расскажите хоть что-нибудь, – посоветовал Гуров.

– Я изменил жене. Вот так-то.

– Вы уже как-то намекали на это.

– Не припомню такого, – с подозрением отметил Долецкий. – Это когда было?

– Послушайте, Алексей, – устало сказал Гуров в мобильник, присаживаясь на край стола. – Давайте завтра поговорим, а?

Долецкий замолчал. Лев Иванович взмолился, чтобы он повесил трубку и отправился спать. Завтра вспомнит о своих ночных откровениях и начнется вторая серия. На этот раз он станет оправдываться, что-то объяснять и извиняться.

– У меня мог бы быть второй ребенок, – выдал Алексей. – От той, с кем я изменил супруге.

– Вы уверены?

– Нет, – погрустнел Долецкий. – Просто вспомнил, что я плохой человек.

Вот об этом Льву Ивановичу совсем не хотелось знать. Тем более сейчас, когда все его мысли заняты реально существующим ребенком Долецкого.