Мне нравилось быть вот так близко к земле, среди природы. Я очень скоро научилась различать голоса разных птиц и даже однажды пыталась подражать им.

Благодаря моим усилиям наш разговор был полон смеха. Доктор Брауни рассказывал мне занимательную историю, и, слушая его, я пришла к выводу, что он очень добродушный, искренний человек с замечательной улыбкой. Только когда он становился серьезным, у его губ появлялись две тонкие складки, по которым можно было понять, что жизнь не всегда ласково с ним обращалась.

— Говорят, вы упали в топь? — он выпрямился.

— Да. Не хотелось бы еще раз испытать такое. Я не могла сказать ему, что меня толкнули. Он присвистнул.

— Да, над этим стоит призадуматься. Вам повезло, что вы остались живы. Если вы туда попали — это неминуемая смерть. Вы ведь знаете, что Лаурин погибла в этой чертовой дыре?

— Я слышала об этом.

— Дьюхауту уже тогда надо было ее чем-то засыпать или хотя бы огородить.

Он нагнулся и погладил коричневую с белым собачонку, вертевшуюся у его ног.

— Лаурин рано или поздно должна была так кончить, но вы…

— Вы говорите так, как будто хорошо ее знали. Он кивнул.

— Слишком хорошо. Мы были когда-то обручены. Мне повезло, что она вычеркнула меня из своего «списка жертв» до того, как мы поженились. Конечно, тогда мне не приходило в голову, насколько мне повезло. Я был молод. Сначала переживал, а потом справился с этим.

— Расскажите мне о ней, — попросила я. — Может быть, если я о ней побольше узнаю, то смогу помочь Пити.

— Это Пити не поможет. Ему ничего не поможет, пока он ее помнит. Все же будет лучше, если вы узнаете. Я вкратце обрисую вам ситуацию, — в его голосе все еще слышалась неохота.

— Во-первых, она была красива. Настоящая красавица, но внутри — злая как черт. Складывалось такое впечатление, что внутри у нее что-то сидит и подталкивает ее. Когда она сказала мне, что между нами все кончено, она времени даром не теряла и тут же прибрала к рукам Дьюхаута. Я не винил его. Пока она пробивалась в Уайт-Холл, она была просто маленьким улыбчивым ангелом — в ней было все, о чем мужчина только может мечтать. А вот потом все изменилось. Дьюхаут хотел детей, а она — нет. Должно быть, это его и довело — это кого угодно бы довело. Они ругались из-за этого — на виду у всей округи. Видите ли, Лаурин нравилось показывать себя, а Дьюхаут это ненавидел. — Его рыжая голова в отвращении качнулась. — Как она уничтожала этого человека! Я помню, однажды у них был прием, и, когда почти все уже разошлись, у них начался ужасный скандал. Она назвала его… — он остановился. — Ну, это не для ваших нежных ушей. Он подошел к ней, а она схватила нож для бумаг и полоснула его по лицу.