Однако корчившийся в репетиционных муках «Критериев» быстро вернул Гранта на землю.

Он прошел через фойе, переступил через символический барьер — натянутый шнур — и по ступенькам спустился вниз, в зал. Никто не остановил его.

«Быть может, им кажется, что я похож на автора, — подумал Грант. — Интересно, а кто написал „Слабое сердце“? Никто никогда не знает, кто автор пьесы. У драматургов, должно быть, ужасная жизнь. По статистике только одна из пятидесяти пьес способна продержаться больше трех недель. При этом никто никогда не замечает имени автора на афише.

И только примерно одна из тысячи пьес вообще доходит до стадии репетиций. Хотел бы я знать, сознает ли автор „Слабого сердца“, что он один из тысячи, или он заранее был уверен в успехе?»

Где-то в глубине зала Грант наткнулся на маленькую ложу, где сидели люди. В холодном свете ложа выглядела призрачно, но таинственно и изысканно. В креслах партера кое-где лежали смутно видневшиеся фигуры, но никто не пошевелился узнать, что нужно пришельцу.

На сцене находились Марта, набитая конским волосом софа и молодой человек, имевший крайне испуганный вид. Марта говорила:

— Но я должна лежать на софе, Бобби, душенька. Иначе мои ноги пропадут втуне. Это расточительство, если я просто буду сидеть. От колен вниз все выглядят одинаково.

— Да, Марта, вы, конечно, правы, — повторял Бобби, неясная фигура, бегавшая взад-вперед вдоль оркестровой ямы.

— Я ни в коем случае не хочу изменять вашу концепцию, Бобби, но мне кажется…

— Да, Марта, дорогая, вы правы, вы, конечно, совершенно правы. Нет, конечно, никакой разницы не будет. Нет, нет, уверяю вас. Все на самом деле в полном порядке. Это будет выглядеть грандиозно.

— Возможно конечно, Найджелу будет трудно…

— Нет, Найджел может обойти вас сзади, прежде чем произнесет свою реплику. Попробуйте, пожалуйста, Найджел.

Марта картинно улеглась на софе, а испуганно выглядевший юноша ушел и снова вошел. Он входил девять раз.

— Ладно, пойдет, — произнес Бобби, удовлетворившись на девятый раз.

Кто-то в партере вышел и вернулся, неся поднос с чашками чая.

Найджел произнес свою реплику над софой, потом — обращаясь к ее правому углу, потом к левому, потом вообще безотносительно к софе.

Кто-то прошел в партер и собрал пустые чашки.

Грант приблизился к одиноко стоявшему, ничем не занятому типу и спросил:

— Как вы думаете, когда я мог бы поговорить с мисс Халлард?