Но я был на свободе... Спустя пятнадцать минут мы с Лорном уже шли по узким темным улицам к старому отелю. Мы невольно пригибались от сильного ветра, заглушавшего мои взволнованные вопросы. Я решил узнать у него все подробности за обедом.

У входа во двор он остановился и отвел меня в угол, несколько защищенный от ветра.

— Будет лучше, — сказал он мне на ухо, — если нас не увидят вместе. Сейчас это было бы нежелательно. Войдите в отель первым.

— Но мне надо немедленно переговорить с вами. Почему меня отпустили? Вы оказались правы? Нужно ли мне что-либо предпринять?

— И да, и нет. Это длинная история, — ответил он. — Идите, я приду позже.

Он посторонился, чтобы дать мне пройти, но я схватил его за руку.

— Подождите, — сказал я. — Что значат ваши слова?

Я покачнулся от яростного порыва ветра, и он взглянул на меня с укоризной.

— Ветер коварен, — сказал он. — Нас могут услышать.

— Мне это безразлично! Чем он был убит? Он выдернул свою руку.

— Он был отравлен, — ответил он. — Если вы хотите, чтобы я помогал вам, мистер Сандин, дайте мне возможность делать это по-своему. Я приду к вам в комнату после обеда. Тогда мы сможем переговорить. Но не здесь...

Он исчез во мраке.

Глава 7

Глава 7

Он был прав. Ни время, ни место не подходили для разговора. Кроме того, он сообщил мне главное, и его ответ был настолько неожиданным, что я долго стоял ошеломленный.

Отравлен! Но ведь убитый человек был заколот кинжалом. Я сам нашел его, видел его рану. Я был вынужден отмывать руки от его крови.

Машинально я прошел под мигающим светом фонаря, пересек двор и вошел в холл.

Ловсхайм склонился над конторкой. Попугай крикнул, и он поднял голову. Было любопытно наблюдать, как он вытаращил глаза, увидев меня, какими обвислыми казались его щеки и как его толстые руки бесцельно двигались по столу. Мы смотрели друг на друга, а попугай приблизился ко мне и схватил мой рукав своим клювом.

Наконец, Ловсхайм сказал хриплым голосом:

— Как вам удалось освободиться? Как вы вышли?