Она говорила немного презрительным тоном, но глаза ее не отрывались от меня. Ее взгляд был жестким, и на ее молодом лице выделялись резкие линии на лбу и около сочных губ.

— Я — Сю Телли, — повторила она, — и мне нужна бумага, которую вы взяли в комнате священника. Не отрицайте, я видела вас. Эта бумага принадлежит мне.

— Итак, вы — Сю Телли, — задумчиво проговорил я. — Уже несколько дней я подозревал о вашем присутствии. Давайте сядем и обсудим все это по-дружески. Я всего лишь посторонний человек, случайно застрявший здесь с самого начала этого дела, и мне не разрешают уехать.

Не отводя револьвера, она подозрительно смотрела на меня.

Я продолжал:

— Где же вас продержали все это время? Вероятно, вам было утомительно скрываться от полиции и прятаться в разных местах?

Она прикусила губу и сказала:

— Это было совсем не трудно, если не считать ночей в кладовой. Ну, дайте же мне эту бумагу!

Итак, она ночевала в кладовой. Я не ожидал этого, однако догадывался, что она находилась где-то поблизости, ожидая нужного момента, чтобы исполнить свою роль. Но кто же был Френсис Телли? И где находится Сю?

— В кладовой, — повторил я сочувственно. — Бедная девушка! Вам, наверное, было там очень неудобно. Однажды ночью я чувствовал запах ваших сигарет. Раз или два я слышал ваш голос, принимая вас за призрак или за мышь. Но где вы были остальное время? Не могли же вы бродить по отелю? Вас кто-нибудь мог увидеть.

— О, не так уж трудно — не попадаться на глаза. И потом, издали я похожа на эту другую девушку. Мне нарочно сшили это пальто, точно такое же, как на ней. Конечно, я не все время была в отеле. Я жила у Поля, у, повара в доме. Там было очень скучно, но я всегда, когда хотела, приходила в отель. Поль заботился об этом.

— О, так, значит, вы жили у Поля!

Я подумал, что девушка, очевидно, истомилась от скуки и была рада поболтать. Ее рука твердо держала оружие, но глядела она на меня с явным одобрением.

— Вероятно, Ловсхаймы не очень-то хорошо к вам относились?

Реплика была удачной.

— Негодяи, — вскипела она. — Они забывают, как я важна для них...

Она поспешно замолчала, но было уже поздно. Я сделал вид, что не заметил этого признания. Значит, с самого начала я был прав, подозревая Ловсхаймов. И эта девушка-двойник была их козырем в игре.

— Я уже видел вас, — сказал я.

— Когда? — недоверчиво спросила она.

— Когда вы смотрели из окна третьего этажа в ночь убийства Стравского. Полагаю, вы жили там.