— Если это сделал Ловсхайм, я убью его. И он знает это, — ответила она.

Я сказал медленно:

— Значит, через Стравского вы были связаны со всем этим...

— Не говорите о нем! — закричала она. — Это был человек... Ловсхайм — улитка.

Она немного подумала.

— Докажите, что это сделал Ловсхайм, и я убью его.

— Послушайте, скажите мне, куда они запрятали мисс Телли, и тогда я... если смогу... помогу вам выпутаться из этого дела, — предложил я, чувствуя, будто выпускаю из клетки мстительную пантеру. — Вам опасно оставаться на стороне Ловсхаймов. Они используют вас и предадут.

Она стояла, взвешивая мои слова, а я ждал, затаив дыхание.

— Может быть, вы и правы, — наконец сказала она, бросив на меня мрачный взгляд. — Но я не уверена в этом. Они обещали мне очень много денег.

— Однако Стравского деньгами не вернуть!

Это не оказалось столь жестоким, как я думал. Она не знала, что такое — самое прекрасное чувство. Она просто принадлежала Стравскому, горевала о нем и жаждала мести. Но при этом не забывала, что она молода и деньги неплохая штука.

— Мне обещали очень много денег, — повторила она, Я не имел права ждать. Я не мог терять время, чтобы соблазнять ее с большей осторожностью.

— Как ваше имя?

Она подозрительно посмотрела на меня и упрямо повторила:

— Сю Телли.

— Глупости. Мне все о вас известно. Ну, говорите же, как ваше имя?

— Элиза.

Думаю, она привыкла терпеть поражения в жизненной борьбе, так как произнесла эти слова вяло, усталым голосом. Я почувствовал к ней жалость.

— Скажите мне сейчас же, куда спрятали мисс Телли. Поскорее!

Возникавшее у нее недоверие к Ловсхаймам, вероятно, было мной усилено. Я не стал разубеждать, и ее ограниченный ум расценил это как доказательство моей правдивости.