– Тогда что?

– У меня нет пока объяснений…

– Опять интуиция? – саркастически поинтересовался Наполеонов.

– Она самая, – серьёзно согласилась Мирослава, оставив без внимания его сарказм.

– И какова твоя первичная цель? – спросил Шура, лениво доедая второе пирожное.

– Узнать, если ли на данный момент у Аполлинарии возлюбленный и кто он.

– Ты же говорила, что ей никто не нужен?! – вытаращил глаза Шура.

– Я и сейчас так говорю. Но всё-таки она могла с кем-нибудь сойтись на короткое время.

– Ладно! Узнаешь. А потом что?

– Когда узнаю, тогда решу, что делать дальше.

Шура открыл было рот, но тут Морис пододвинул ему блюдо с оставшимися пирожными. Наполеонов покачал головой:

– Спасибо, но всё.

– Обожрался-таки, – умилилась Мирослава.

– Фу! Какая невоспитанная. – Шура скорчил обиженную рожицу, глядя на которую даже сдержанный Морис не смог сдержать улыбки. А Мирослава покатилась со смеху.

– Просто я накушался, – произнёс Наполеонов голосом воспитанного молодого человека.

– Это хорошо, – кивнула Волгина, – теперь поможешь убрать со стола и перемыть посуду.

– Имей совесть! – воскликнул Шура. – Я с места не могу сдвинуться.

– Я же говорю, обожрался, – заключила Мирослава и, не дав ему ответить, добавила: – Знаешь, на кого ты похож?

– На кого?

– На кота из мультика про попугая Кешу, которого и дома хорошо кормят.